– Да, очень нужно. И ты отлично справился.
– Всегда готов.
– Вот почему я попросил Краудера подключить тебя к делу.
Босх пожал плечами, не очень понимая, должен ли благодарить шефа за то, что ему дали в напарники зеленого новичка и поручили сомнительное дело, замешенное на политике и чреватое провалом.
– Что-нибудь еще, шеф?
Малинс заглянул в свои записи. Он достал визитную карточку и протянул ее Гарри. Босх взял ее и прочитал. На ней стояли имя и контакты Коннора Спивака.
– Это человек мэра. Держи его в курсе дела.
– Хочешь сказать – бывшего мэра?
Шеф ответил нетерпеливым жестом, который означал: «У меня на это нет времени».
– В общем, держи их в курсе, – повторил он.
Босх убрал карточку в карман рубашки. Он знал, что постарается как можно меньше говорить Спиваку о расследовании. И шеф скорее всего прекрасно это понимал.
– Значит, ты считаешь меня старой гориллой? – спросил Босх.
Шеф улыбнулся:
– Не обижайся, Гарри. Это комплимент. Альфа-горилла – вожак стаи. Самый знающий и опытный из всех. Я смотрел передачу по «Нэшнл джиогрэфик», там про это рассказывали.
Босх покачал головой:
– Чего только не узнаешь.
После пресс-конференции в кабинете капитана Краудера собрались четверо: Босх, Сото, сам Краудер и лейтенант Уинслоу Сэмюэлс, второй человек в отделе нераскрытых преступлений. Гарри сообщил о новых данных, полученных благодаря пуле, в том числе о том, что в Мерседа стреляли из винтовки: факт, до сих пор остававшийся неизвестным следствию. Босх предложил пока не сообщать об этом прессе, и Краудер и Сэмюэлс с ним согласились.
– Что это нам дает? – спросил Краудер.
– Винтовка все меняет, – ответил Босх. – Стрельба из окна машины? Чепуха. Маловероятно. Шальная пуля? Может быть. Но все равно с винтовкой дело выглядит совсем иначе.
– В любом случае это выходит за рамки нашей компетенции, – заметил Сэмюэлс. – Нет «волшебной пули» – нет работы. Мы должны вернуть дело в убойный отдел, пусть они им занимаются.
Расследуя «висячие» дела, отдел нераскрытых преступлений следовал определенной процедуре. Для возобновления расследования требовались новые улики. А появиться они могли только благодаря распространению новых методов в криминалистике и формированию компьютерных баз данных, где любое криминальное действие, совершенное в стране, отслеживалось по анализу ДНК, баллистической экспертизе и отпечаткам пальцев. Именно на этих трех китах – или «волшебных пулях», как сказал Сэмюэлс, – базировалась вся их работа. Если ни одна из трех баз не выстреливала позитивным результатом, дело считалось непригодным и отправлялось назад в архив.
Если бы они точно следовали этой процедуре, такая же судьба ожидала бы и дело Мерседа. Пуля, найденная в теле жертвы, не была зарегистрирована ни в одной из трех национальных баз. Поэтому, хотя им и удалось определить тип оружия, в обычном случае дело положили бы на полку. Но теперь, когда оно привлекло внимание прессы и вызвало большой политический резонанс – не говоря уж об интересах самого полицейского департамента, – никто не сомневался, что следствие будет продолжено. Сэмюэлс просто имел в виду, что заниматься им должны не Сото с Босхом и не их отдел, а кто-то другой. Лейтенант заботился о репутации отдела, которая зависела от положительной статистики и количества раскрытых преступлений. Ему не хотелось, чтобы кто-то из его людей безнадежно увяз в этом громком деле.
– Я хочу оставить его себе, – произнес Босх, глядя на Краудера. – Шеф поручил его нам, и мы им займемся.
– Если не ошибаюсь, на вас висит еще шестнадцать незакрытых дел, – возразил Сэмюэлс.
– Во всех этих случаях мы ждем данных лабораторной экспертизы. А тут наметилось хоть какое-то движение. Винтовка – наша первая зацепка за десять лет. Давайте ее раскрутим. А когда придут данные по старым делам, я сразу ими займусь.
– И потом, мы же только что провели пресс-конференцию, – быстро вставила Сото. – Как это будет выглядеть, если мы сегодня взяли дело, а завтра от него откажемся?
Краудер задумчиво кивнул. Босху понравилось, как Люсия вмешалась в разговор, но она невольно подставила себя, перейдя дорогу Сэмюэлсу. И когда-нибудь он ей это припомнит.
– Ладно, пока оставим все как есть, – решил Краудер. – Продолжайте работать, а через сорок восемь часов снова встретимся у меня. Я поговорю с шефом, и мы решим, что делать.
– Но это не «висяк», – заметил Сэмюэлс. – Парень умер только вчера.
– Поговорим через сорок восемь часов, – повторил Краудер, закрывая дискуссию.
Босх кивнул. Именно это он и хотел услышать – что дело продлят хотя бы еще на два дня. Однако волновало его и кое-что другое.
– А что нам делать, когда начнут звонить все, кто захочет получить награду Зейаса? – спросил он. – Мы можем рассчитывать на помощь?
– Это была игра на публику, – пробормотал Краудер. – Он хочет баллотироваться в губернаторы.
– Не важно, – возразил Босх. – Звонков будет море, а мы не можем весь день торчать на телефоне.
Краудер посмотрел на Сэмюэлса, но тот покачал головой.
