Когда всякий лимит времени, отпущенный на помывку, вышел, Катерина выглянула из ванной комнаты. Её встретили шесть пар недобожелательных глаз. Выбрав себе самый индифферентный объект (двойняшек) Катя начала вдохновенно врать.
— Юлия и Северус поехали в свадебное путешествие. Я выхожу замуж. Поэтому меня попросили оставить детей у вас… на некоторое время. Северус передал мне деньги. Вы можете нанять другую няню…
— Значит, СЕВЕРУС, — глаза Юлиной матери полыхали ненавистью. — Хотела бы я посмотреть в бесстыжие глаза этого афериста!
— Но почему же «афериста»? — слабо отбивалась от её нападок Катя.
— Да потому! — пророкотала Людмила Семёновна. — Он дал наш телефон всем сущетсвующим детским домам Ленинграда и Ленинградской области, и теперь нам беспрестанно трезвонят директора этих детдомов — такие же аферюги. Он что, промышляет тем, что распродаёт детишек на органы?
— Бог с Вами, — ужаснулась Катерина. — Что Вы такое говорите! Северус — порядочный человек. Он просто собирается открыть школу для обездоленных детей.
— Да?! — усомнилась баба Люся. — Мне так не показалось. Может, Вы привезли моих внуков, чтобы уберечь их от этого чудовища?
— Нет! — Катя заломила руки. — Вы неправильно поняли!
— ГДЕ МОЯ ДОЧЬ?
Людмила Семёновна подступила к Кате с явным намерением её потрясти. Катерина, не терпевшая никакого насилия, сдалась.
— Хорошо. Я всё расскажу. Юля заболела. Северус — как и подобает мужу — ухаживает за ней. Им некогда заниматься детьми.
— Вот значит в какое «свадебное путешествие» они отправились! — зарыдала Людмила Семёновна. — Я как чувствовала, когда отпускала Юлечку с НИМ… добром это не кончится… Вы тоже хороши: оставили подругу в минуту опасности… бежите, как крыса с тонущего корабля…
— Люся! — вмешался Валентин Ефимович. — Надо же разобраться!
— Поздно разбираться! Надо ехать и спасать ребёнка! — в Юлиной матери проснулась жажда действий.
— Но в этом нет смысла! — пыталась образумить неуёмную Северусову тёщу Катерина. — Вы всё равно ничем не сможете помочь сейчас своей дочери!
— А-а! — заголосила Людмила Семёновна, не способная воспринимать всю последующую информацию после слов «ничем не сможете помочь».
— Господи! Да жива она, жива! — рассердилась Катерина. — Почему Вы всё так превратно понимаете?
— Вот я поеду и посмотрю, насколько превратно я всё понимаю! — неожиданно ледяным тоном произнесла Юлина мама.
— Спорить бесполезно, — вполголоса сказал «Девственник» — Боб.
Было принято соломоново решение: двойняшки остаются на попечение мужчин (деда, брата и дядюшки), курировать ситуацию будет Ленка. А бабушка Люся с Катериной поедут в Британию.
Как только уладились формальности, Катя с Людмилой Семёновной отправились в Объединённое Королевство Великобритании и Северной Ирландии. Рейс попался не самый удачный — с двумя пересадками. Когда их самолёт наконец приземлился в Хитроу, Юлия в больнице «Святого Мунго» открыла глаза. Она шевельнула губами, но не смогла произнести то, что хотела. Северус встрепенулся — может, просто показалось? Все сомнения отпали, когда из уголка Юлиного глаза выкатилась слезинка. Чёрно-белый мир вновь засиял красками. Он взял туго забинтованные руки жены и поднёс к губам. «Спасибо тебе, господи, — шептал Северус. — Спасибо!» Лицо у него при этом сморщилось — он с трудом сдерживал слёзы. Он вдруг вскочил.
— Сейчас, родная, сейчас. Я быстро!
Ему не терпелось поделиться радостью с Ростиславом.
К нему тут же вернулись ощущения. Во-первых, было такое чувство, что от него смердит. Когда он последний раз мылся или хотя бы менял носки?.. Он не помнил.
На полпути к Славкиной палате Северус обратил внимание, что на него смотрят… как-то странно. Он списал это на «ароматы», исходящие от него. «Теперь, когда Юля пришла в себя, надо бы привести себя в порядок. Ей будет неприятно видеть меня неопрятным». Насколько неприятно было видеть его таким всем прочим в течение прошедшего месяца, его мало волновало.
— Слав! — окликнул приятеля Северус, войдя в палату. — Ты где?
— Ба! — раздался голос Будогорского из туалета (оттуда явно несло табачным дымком). — Кто это к нам пришёл?! Севка! Никак ты вышел из комы?
Барин наполовину высунулся из туалета.
— Из комы вышла Юлия!
Дверь с грохотом распахнулась на все сто. На лице Будогорского отразилась целая гамма чувств: недоверие, изумление, оторопь, волнение и радость.
— Слава Богу! — на ходу застёгивая брюки, Ростислав прыгал на одной ноге в поисках костылей.
Северус не стал дожидаться, пока тот отыщет свою опору, взвалил его к себе на плечи и поволок по коридору.
— Фу! — Будогорский театрально обмахнулся ладошкой. — Не хочу сказать ничего дурного, но запашок от тебя, мой друг, как от козла — не побоюсь этого слова. Не потому ли Юля так долго не могла прийти в себя?
— Заткнись, — беззлобно цыкнул на него Снегг.
