На утро Шепард проснулся и несколько растерялся. Во-первых, внутренние часы говорили ему, что проспал он явно больше чем три часа, а во-вторых, обстановка вокруг явно изменилась, но Джон никак не мог понять, в чём эти изменения заключаются, и только потом до его сонного мозга дошло: люди. Дело в людях, которых явно прибавилось на базе, новых и совсем не уставших, а ещё в новых лицах и флотских погонах. «Наши», — наконец пришёл усталый вывод. «Мы продержались, победили», — обрадовался Шепард, мысли его блуждали вокруг этой радостной вести, но тут их прервал…
Гарри. — С добрым утром, — сказал он.
Шепард повернул голову к своему соседу. — С добрым, — сказал он. — Но почему ты считаешь, что утром? — спросил Джон, абсолютно уверенный, что времени сейчас часа два ночи.
Гарри задумался, потом… — Но ведь оно когда-нибудь наступит, утро, и будет доброе утро, просто я заранее пожелал. — выкрутился он.
Хех, серьёзный подход. — прокомментировал Джон. — Основательный.
— Ага, — сказал Гарри, задумался, потом встрепенулся. — А можно вопрос?
— Задавай. — ответил спокойный как удав и довольный, как сытый крокодил Шепард, откинувшийся на подушку.
— А где я? Где мы находимся? — спросил с интересом Гарри.
От такого вопроса Шепард встрепенулся. — Ты не знаешь?
— Нет. — начал объяснять Гарри. — Я просто уснул в своём доме, а потом оказался здесь.
— Понятно. — протянул Джон, а сам подумал: «Понятно, что ничего не понятно». и продолжил диалог: — кстати, парень хотел спросить, как ты?
— Я… Уже лучше, спасибо, — ответил Гарри.
— Это хорошо, что уже лучше, это просто замечательно, — Шепард только откинулся на подушку, закрывая глаза, как быстрее, чем осознал, что делает, вскочил с койки, вытянулся по стойке смирно и… — Генерал, — приветствовал он старшего по званию на одних рефлексах.
— Вольно, старший сержант, — ответил неизвестный генерал.
— Служу альянсу, сер, — ответил Шепард.
— И я слышал, служите хорошо, вывести ребёнка сквозь окружение противника в одиночку — это надо сильно постараться, — генерал был явно доволен и, довольный, продолжал: — Альянсу нужны такие парни, как вы.
Шепард даже смутился немного. — Ну, честно сказать, я бы не справился один, у меня был помощник, тот мальчик, что я спас, Гарри, — Шепард повернул голову к кровати мальчика. Но кровать была пуста. Никаких следов, никакого намёка на то, что здесь недавно был ребёнок. Только неровно лежащее одеяло и болтающаяся капельница, что качалась с окровавленной иглой. — Гарри? — Удивился Шепард.
А генерал удивился вместе с ним, ровно как удивились и все остальные. После трёхсекундного ступора все очнулись, и началась тихая и всё более суматошная движуха. От двадцати взрослых военных, из которых двое вообще из разведки, из закрытой палаты, которая находилась в бункере под землёй, убежал ребёнок, да так ловко, что никто не смог его найти, вообще никто. Что породило десятки вопросов, но ответа не было ни одного и ни у кого.
Гарри проснулся внезапно, как будто кто-то резко дёрнул его из глубокого сна. Он лежал на своём матрасе в чулане под лестницей, но ощущения были другими. Вместо привычной боли и ломоты в теле, лёгкость, вместо голода — сытость, а рёбра, которые ещё недавно казались сломанными, больше не болели, и левая рука, которая отказывалась двигаться, теперь без труда сгибалась и да много было этих и…
Он сел, моргая от яркого утреннего света, что пробивался сквозь рифлёную решётку и щели двери, сначала он решил, что всё произошедшее — побои, Верона, дым, крики, человек в броне — было всего лишь кошмаром и прекрасным сном одновременно. Но это не объясняло, почему он чувствовал себя так хорошо. Он провёл рукой по груди, где раньше ощущал боль, и не нашёл ни синяков, ни ран вернее нашёл бледное их подобие, даже от старых он осмотрел свои руки и ноги — нигде не было ни царапин, ни следов от ударов за редким исключением самых застарелых травм.
«Что это было?» — прошептал он, пробуя встать, что, кстати, к его собственному удивлению, получилось, ведь мышцы не болели, как и суставы с костями. Осторожно он сделал шаг, потом другой, проверяя, не подведёт ли вдруг его здоровье, но всё было в порядке. Он был почти бодрым и только слегка уставшим, хотя, скорее, даже не так, а просто не проснувшимся. Одно не давало ему покоя. Вернее, даже не одно, а сразу несколько фактов: странный привкус во рту — что-то металлическое, сладковатое, как лекарство, и многочисленные следы уколов и инъекций на теле, а ещё следы присосок на груди, будто он побывал на полном обследовании у врачей и на лечении одновременно.
Гарри провёл языком по зубам, но ничего необычного не нашёл. Он снова осмотрел свои ладони, потом потолок чулана и снова сел на матрас, не зная, что и думать. Ситуация вгоняла его в ступор, и это, если мягко говорить. Всё было неправильно, совсем неправильно, но вот что было правильным: визит Дадли Дурсля и его кузена.
