Но другие желающие пообщаться со знаменитостью оттеснили профессора Страунса и ещё минут десять выражали Гарри своё восхищение. Наконец Хагриду удалось перекричать гвалт:
– Нам пора – куча дел! Пошли, Гарри.
Дорис Крокфорд в последний раз пожала Гарри руку, и Гарри с Хагридом через заднюю дверь паба вышли в небольшой, обнесённый стенами дворик. Там стоял мусорный бак и росли чахлые сорняки.
Хагрид улыбнулся Гарри.
– Что я тебе говорил? Ты знаменитость. Профессор Страунс аж задрожал, как увидал тебя… Правда, если честно, он вечно дрожит.
– Он всегда такой нервный?
– Ага. Несчастный малый. Умный – страсть! И всё шло хорошо, пока он учил по книжкам, а потом уехал на год повидать мир… И, говорят, встретил в Чернолесье вампиров, да плюс ещё какая-то тёмная история с ведьмой… В общем, с тех пор сам не свой. Боится учеников, боится даже собственного предмета… Так, а где мой зонтик?
Вампиры? Ведьма? У Гарри голова шла кругом. Хагрид меж тем считал кирпичи в стене над мусорным баком.
– Три вверх… Два вбок… – бормотал он. – Так, отойди-ка подальше, Гарри.
И он трижды постучал по стене остриём зонтика.
Кирпич задрожал… заюлил на месте… в центре образовалось отверстие… оно росло, росло… и через секунду перед ними образовалась арка, сквозь которую даже Хагрид смог пройти на мощёную улицу, извилисто уходившую вдаль.
– Добро пожаловать, – сказал Хагрид, – на Диагон-аллею.
И ухмыльнулся изумлению Гарри. Они прошли в арку, Гарри быстро оглянулся и увидел, как проём вновь превращается в твердь стены.
Солнце ярко сверкало на стенках котлов, выставленных у ближайшего магазина. «Котлы – Все размеры – Латунные, медные, оловянные, серебряные – Самомесы – Складные», – гласила вывеска.
– Ага, это тебе нужно, – проговорил Хагрид, – но сперва – за деньжатами.
Гарри жалел, что у него не десять пар глаз. Они шли по улице, и он вертел головой, стараясь увидеть всё сразу: лавки, товары перед ними, покупателей. У аптеки он услышал, как полная дама говорит, покачивая головой:
– Печень дракона по семнадцать сиклей за унцию! С ума они посходили…
Из недр тёмного магазина под вывеской «Совиные Эмпиреи Лупоглааза – совы неясыти, сипухи, бурые иглоногие, полярные» неслось глухое низкое уханье. Несколько мальчишек, сверстники Гарри, стояли, прижав носы к витрине с мётлами. Один говорил:
– Гляньте! «Нимбус-2000» – последняя модель, самая скоростная…
На Диагон-аллее торговали мантиями и плащами, телескопами и странными серебряными инструментами, каких Гарри никогда раньше не видел, в витринах стояли бочки с селезёнкой летучей мыши и глазами угря, высились шаткие башни книг с заклинаниями, лежали гусиные перья, пергаментные свитки, виднелись склянки снадобий, лунные глобусы…
– «Гринготтс», – провозгласил Хагрид.
Они подошли к снежно-белому зданию, возвышавшемуся над соседними лавками. У начищенных до блеска бронзовых дверей в пурпурно-золотой ливрее стоял…
– Ага, это гоблин, – кивнул Хагрид, когда они направились к нему по белым ступеням.
Гоблин был примерно на голову ниже Гарри. Смуглое умное лицо, острая бородка и очень длинные пальцы и ступни. Когда Хагрид и Гарри входили, гоблин поклонился. Теперь они оказались перед внутренними дверями, на сей раз – серебряными, и на створках были выгравированы следующие слова:
Восшествуй, незнакомец, но прими в расчёт:
Того, кто алчностью грешит, возмездье ждёт,
Богатство без труда ты хочешь получить –
Недёшево за то придётся заплатить.
Сокровище, что в подземелье мирно спит,
Тебе, запомни, не принадлежит,
Вор, трепещи! И знай, что кроме клада
Найдёшь там то, чего тебе не надо.
– Я ж говорю, сюда только полоумный сунется, – заметил Хагрид.
Двое гоблинов поклонились им у серебряных дверей – и Гарри с Хагридом очутились в огромном мраморном зале. За длинной стойкой на высоких табуретах сидело около сотни гоблинов: они царапали что-то в гроссбухах, взвешивали монеты на медных весах, изучали драгоценные камни через очки. Из зала в разные стороны вело несметное множество дверей, и возле них несметное же множество гоблинов деловито встречало и провожало клиентов. Хагрид и Гарри подошли к стойке.
– Здрасьте, – сказал Хагрид свободному гоблину. – Мы за деньгами из сейфа мистера Гарри Поттера.
– У вас есть его ключ, сэр?
– Где-то был. – Хагрид начал выгружать содержимое карманов прямо на стойку и тут же засыпал гроссбух плесневелыми собачьими галетами. Гоблин поморщился. Гарри же смотрел, как другой гоблин, справа, взвешивает гору рубинов, огромных, как тлеющие угли. – Вот он, туточки! – Хагрид торжествующе показал крохотный золотой ключик.
Гоблин внимательно его осмотрел.
– Кажется, соответствует нормативу.
– У меня ещё письмо от профессора Дамблдора, – Хагрид с важностью приосанился. – Насчёт Сами-Знаете-Чего в ячейке семьсот тринадцать.
Гоблин внимательно прочёл письмо.
– Очень хорошо, – кивнул он, возвращая письмо Хагриду. – Вас проводят вниз в хранилище. Цапкрюк!
Цапкрюк тоже был гоблин. Хагрид снова распихал по карманам галеты, и они с Гарри вслед за Цапкрюком направились к какой-то двери.
