Сегодняшнее происшествие явно изменило её мнение о профессоре Снейпе.
– Я в состоянии распознать проклятие, Хагрид, я про это
– Да говорю вам, чепуха! – разгорячился Хагрид. – Знать не знаю, чего там у Гарри стряслось с метлой, только Снейп ученика гробить не станет! Вот что, вы… горе-троица… не суйте носы куда не надо! Опасно это! Забудьте про пса и про чего он там сторожит – это всё дела профессора Дамблдора и Николя Фламеля…
– Ага! – сказал Гарри. – Значит, тут ещё какой-то Николя Фламель замешан?
Кажется, Хагрид ужасно на себя разозлился.
Близилось Рождество. В середине декабря «Хогвартс» проснулся поутру под глубоким пушистым снегом. Озеро замёрзло, а близнецов Уизли наказали за то, что заговорили снежки повсюду летать за Страунсом и бить его по тюрбану. С редкими совами, сумевшими одолеть вьюгу и доставить почту, Хагриду пришлось изрядно понянчиться, прежде чем они снова встали на крыло.
Народ с нетерпением ждал каникул. В гриффиндорской гостиной и Большом зале жарко пылали камины, зато в коридорах стены покрылись изморозью и ледяной ветер дребезжал стёклами. Невыносимее всего были занятия с профессором Снейпом в подземелье: пар вырывался изо рта клубами, и все жались ближе к горячим котлам.
– Как же я сочувствую, – сказал однажды на зельеделии Драко Малфой, – тем, кто останется на каникулы в «Хогвартсе», потому что дома они никому не нужны…
И он покосился на Гарри. Краббе и Гойл гаденько захихикали. Гарри, отмерявший толчёные позвонки скорпены-ерша, не обратил на них внимания. После квидишного матча Малфой сделался попросту невыносим. Возмущённый поражением «Слизерина», он шутил, что в следующий раз Ловчим возьмут не Гарри, а древесную лягушку – у той рот шире. Но в конце концов даже он понял, что никому не смешно – до того все восхищались Гарри: как он удержался на взбесившейся метле! Злясь и завидуя, Малфой успокоиться не мог и вернулся к проверенным издёвкам – про сиротство Гарри.
Гарри и правда не собирался домой на Рождество. На минувшей неделе профессор Макгонаголл составляла список тех, кто остаётся на каникулы в школе, и Гарри записался первым. Он ничуть себя не жалел – напротив, предвкушал лучшее Рождество в жизни. Тем более что Рон с братьями тоже оставались: мистер и миссис Уизли уезжали в Румынию навестить Чарли.
Выходя из подземелья после урока зельеделия, Гарри и Рон обнаружили, что по коридору не пройти – его перегораживала огромная ёлка. Она громко пыхтела, и из-под неё торчали громадные ноги – нетрудно было догадаться, что её тащит Хагрид.
– Привет, Хагрид. Помочь? – спросил Рон, сунув голову в ветви.
– Не-а, всё путём, спасибочки, Рон.
– А нельзя ли слегка подвинуться? Пройти невозможно, – раздался сзади холодный, с растяжечкой голос Малфоя. – Что, Уизли, решил подзаработать? Собираешься после школы в дворники? Что ж, Хагридова лачуга – дворец по сравнению с конурой твоей семейки.
Рон ринулся на Малфоя, и тут на лестнице появился Снейп.
– УИЗЛИ!
Рон отпустил Малфоя, которого успел схватить за грудки.
– Уизли не виноват, профессор Снейп. – Хагрид высунул между еловых лап косматую физиономию. – Малфой его родню оскорблял.
– Это как угодно, но драки в «Хогвартсе» запрещены, Хагрид, – елейно ответствовал Снейп. – Минус пять баллов с «Гриффиндора», Уизли, и скажите спасибо, что не больше. Ну же, проходите, что встали?
Малфой, Краббе и Гойл, самодовольно ухмыляясь, протиснулись мимо ёлки, засыпав пол хвоей.
– Я ему покажу, – сказал Рон, скрипнув зубами и глядя вслед Малфою. – Скоро он у меня дождётся.
– Обоих ненавижу, – произнёс Гарри, – и Малфоя, и Снейпа.
– Да ладно, бросьте вы! А ну гляди веселей! Рождество на носу! – приободрил их Хагрид. – Слышьте чего, пошлите-ка Большой зал глянем – там, скажу я вам, картинка!
И вместе с Хагридом и ёлкой они вошли в Большой зал, где профессор Макгонаголл и профессор Флитвик занимались украшениями.
– А, Хагрид! Последняя ёлочка – в дальний угол поставь, хорошо?
Это было великолепно. По стенам висели гирлянды из омелы и остролиста, по всему залу стояло с дюжину ёлок: одни блистали серебристыми сосульками, другие мерцали огоньками сотен свечей.
– Сколько у вас деньков-то до каникул? – полюбопытствовал Хагрид.
– Всего один, – ответила Гермиона. – И кстати, Гарри, Рон: до обеда ещё полчаса, мы успеваем в библиотеку.
– Да, точно, – сказал Рон, неохотно отводя взгляд от профессора Флитвика – у того на кончике волшебной палочки надувались золотые шары и он по воздуху отправлял их на ветви новой ёлки.
– В библиотеку? – удивился Хагрид, вслед за ними выходя из Большого зала. – Перед каникулами? Заучились вы чего-то.
– Да это не по учебе, – бодро объяснил Гарри. – Просто с тех пор, как ты упомянул Николя Фламеля, мы хотим знать, кто он такой.
–
