Вспыхнул яркий свет, и Гарри сперва зажмурился, но потом услышал, как сзади ахнул Рон, и открыл глаза. Они оказались в узкой длинной комнате с высоким сводчатым потолком, стены все были покрыты скользким налетом сырости и деревянными полками, на которые были навалены кучи всякого барахла. Гарри и Рон медленно пошли мимо полок, рассматривая их содержимое. Вот старый ржавый шлем с бронзовым гребнем, похожий на дырявое ведро, забрала на нем нет, одна погнутая металлическая стрела для защиты носа, да и та вся изъеденная ржавчиной. Вот обломок копья, на наконечнике которого виднеются темные пятна, подозрительно похожие на кровь. Вот моток веревки, в которую - Гарри нагнулся поближе, - явно вплетены крохотные металлические колючки; на концах колючек висели нитки и лоскутки. Старые щиты, девизов на которых уже не разобрать, склянки с засохшими зельями и превратившимися в труху и прах остатками ингредиентов, неприятные на вид горки костей, в которых, впрочем, Рон, нагнувшись, опознал козлиные, длинные рыболовные сети с гигантскими дырками в них, здоровенные саксонские боевые топоры, старые, сплошь зазубренные, но все равно излучавшие угрозу. Свитков было немного, куда меньше, чем остатков дряхлого оружия, но каждый из них лежал в специально выделенной для него нише или грубовато сколоченном ящике, таинственно высунув исписанные выцветшими чернилами уголки. Пока Годрик пробирался между завалами барахла где-то впереди, Рон осторожно отогнул листок одного пергамента и, зажегши палочку, прочел:
"И Судьбины Копие поднялось на рати несметные и сын одесную яго И сверкал меч в руце Гваллахеу Га... Ничего не понятно, Гермиона бы разобралась куда лучше!.. И были во дни те лишь двое воинов песен лиры достойных Ллахеу сын Арториев и Гваллахеу сын... Бред какой-то!" - воскликнул Рон, небрежно сворачивая лист и заталкивая его обратно в шкатулку. Края пергамента обтрепались и осыпались. - "Зачем вы храните весь этот хлам, сэр Годрик?"
"Это не хлам, сэр Рональд!" - возмущенно запротестовал шотландец. - "Это все семейные реликвии! Когда мой отец от меня отказался", - помолчав, добавил Годрик уже совсем другим тоном. - "Я отправился к родне со стороны моей матери, в Уэльс. Там меня и вырастили мои бабки, одна волшебница, другая - монахиня, отшельница из пУстыни Святой Бригиты, обе очень дряхлые, но удивительно хорошо сохранившиеся старушки, лет за триста им было, тогда это еще встречалось. Говорят, они в молодости видели самого Кентигерна-Лекаря и Колумбу Блаженного, ну, тех, кого магглы потом почему-то стали считать святыми. Видать, в новинку для них было то, что эти маги помогали и магглам тоже, лечили их силами воды, деревьев и камней. Потом, конечно, магглы все это позабыли и стали называть этих колдунов святыми, но не в этом суть. Моя бабка Рианнон хранила оружие, сохранившееся от моих предков, а моя бабка Элейн - все свитки и записи, которые остались от них. Многие, правда, были уничтожены старым психованным попом Гильдасом, сквибом, переметнувшимся к магглам, но кое-что все-таки осталось", - Годрик Гриффиндор задумчиво подошел к маленькой зарешеченной дверце в углу комнаты и почесал пушистый затылок. - "А от бабки Рианнон сохранилось мало чего, конечно, куча оружия и доспехов в негодность уже давно пришла, но вот эти штуки она мне велела пуще глаз беречь", - он завозился палочкой, снимая всевозможные заклятия с безобидной маленькой дверцы, и тут Гарри снова услышал тот же самый переливистый загробный вой, который побеспокоил их с Роном, еще когда они были на подходе к потайной двери.
Годрик, наконец, закончил бормотать заклинания, и витая решетка тихо щелкнула, отпираясь. Гриффиндор тут же резво нырнул внутрь, окатив наклонившегося за ним Гарри несвежими запахами своего килта, и довольно позвал:
"Сюда, прекрасные господа!"
Гарри прокарабкался еще немного, пачкая руки склизким налетом, и, наконец, забрался в очередной Годриков укромный уголок. Здесь было до странности светло, если считать, что окон в комнате быть не могло, потому что они явно находились под землей, если не под самим озером. Оглядев комнатушку, немногим шире той, из которой они сюда только что попали, Гарри не сразу сообразил, что странный голубоватый свет льется из-под крышки огромного окованного железом сундука, стоящего в нише перед статуей какого-то чудовища. Он осторожно приблизился к сундуку, зачарованно уставился на мягкое лучистое свечение, а потом перевел взгляд на Годрика.
"Можно посмотреть, что там?"
"Конечно, сэр Гарри", - с непонятной искоркой в глазах закивал Гриффиндор. - "Откройте сундук".
Гарри положил руки на крышку старинного ящика, и поверхность показалась ему теплой, точно ее что-то грело изнутри. Сундук оказался не заперт. Медленно, очень медленно он приподнял тяжелые засовы незакрытого замка и изумленно уставился на то, что лежало в сундуке.
