— Понятия не имею, — ответил Гарри.
— А и имели бы, так мне бы не сказали, — заметил Скримджер, — ведь так?
— Нет, не сказал бы, — подтвердил Гарри.
— Ну что же, посмотрим, не удастся ли мне отыскать иные средства, чтобы выяснить это.
— Попробуйте, — безразлично сказал Гарри. — Впрочем, вы, похоже, умнее Фаджа, и думаю, его ошибки могли вас кое-чему научить. Он попытался вмешаться в дела Хогвартса. Возможно, вы заметили, что он больше уже не министр, а Дамблдор так и остался дирек-тором школы. Я бы на вашем месте его не трогал.
Наступило долгое молчание.
— Ну-с, для меня совершенно ясно, что он прекрасно потрудился над вами, — сказал наконец Скримджер, холодно взирая на Гарри сквозь очки в проволочной оправе. — Вы целиком и полностью человек Дамблдора, Гарри, так?
— Да, так, — ответил Гарри. — Рад, что мы это выяснили.
И, повернувшись к министру спиной, он направился к дому.
Через несколько дней после Нового года, под вечер, Гарри, Рон и Джинни выстроились у кухонного очага, собираясь вернуться в Хогвартс. Министерство организовало по Сети летучего пороха одностороннюю связь, позволявшую ученикам быстро и безопасно возвращаться в школу. Прощаться с ними, кроме миссис Уизли, было некому: мистер Уизли, Фред, Джордж, Билл и Флер ушли на работу. В миг расставания миссис Уизли залилась слезами. Все уже заметили, что в последнее время расплакаться ей почти ничего не стоило — с самого дня Рождества, когда Перси вылетел из дома в очках, заляпанных протертым пастернаком (достижение, которое приписывали себе одновременно Фред, Джордж и Джин-ни), она пускала слезу по любому поводу.
— Не плачь, мама, — сказала Джинни, поглаживая по спине орошавшую ей слезами плечо миссис Уизли. — Все хорошо…
— Да, за нас не волнуйся, — прибавил Рон, позволяя матери влепить ему в каждую щеку по мокрому поцелую, — и из-за Перси тоже. Он такая задница, что без него даже лучше, правда?
Миссис Уизли, заключив в объятия Гарри, зарыдала еще сильнее.
— Обещай мне, что будешь осторожен… что не станешь лезть на рожон…
— Так я всегда осторожен, миссис Уизли, — сказал Гарри. — Вы же знаете, я люблю жизнь тихую, спокойную.
Миссис Уизли, усмехнувшись сквозь слезы, на шаг отступила от них.
— Ну ладно, будьте умницами. Вы все… Гарри вошел в изумрудное пламя и крикнул:
— Хогвартс!
Перед тем как пламя поглотило его, он успел еще в последний раз увидеть кухню и залитое слезами лицо миссис Уизли, потом его закружило все быстрее, быстрее, перед глазами замелькали жилища других волшебников, пропадавшие из виду прежде, чем он успевал приглядеться к ним, наконец вращение замедлилось, и вот он уже твердо стоит на ногах в камине кабинета, принадлежавшего профессору МакГонагалл. Когда Гарри выбрался из камина, она на миг оторвала взгляд от лежавших перед ней бумаг.
— Добрый вечер, Поттер. Постарайтесь не слишком засыпать пеплом ковер.
— Хорошо, профессор.
Пока Гарри поправлял на носу очки и приглаживал волосы, в камине возник, вращаясь, Рон. А после того как появилась и Джинни, все трое покинули кабинет МакГонагалл и направились к башне Гриффиндора. Шагая по коридору, Гарри поглядывал в окна; солнце уже опускалось к земле, покрытой снегом куда более глубоким, чем тот, что укутал садик Уизли. Гарри различил вдали Хагрида, кормившего перед своей хижиной Клювокрыла.
— Елочные шарики, — уверенно сказал Рон, когда они добрались до Полной Дамы. Дама была немного бледнее обычного и поморщилась от его громкого голоса.
— Нет, — сказала она.
— Что еще за «нет»?
— Пароль сменился, — ответила Полная Дама. — И не кричи, пожалуйста.
— Но нас здесь не было, откуда же нам…
— Гарри! Джинни!
К ним торопливо приближалась раскрасневшаяся Гермиона, в плаще, шляпе и перчатках.
— Я уже часа два как вернулась, выходила навестить Хагрида и Клю… то есть Махаона, — переводя дыхание, сказала она. — Рождество хорошо провели?
— Да, — тут же ответил Рон, — столько всего случилось. Руфус Скрим…
— У меня для тебя кое-что есть, Гарри, — сказала Гермиона, не взглянув на Рона и словно даже не услышав его. — Да, постой-ка, пароль. Трезвенность.
— Вот именно, — отозвалась слабым голосом Полная Дама и повернулась, открыв дыру в портрете.
— Что это с ней? — спросил Гарри.
— Судя по виду перебрала на Рождество, — округлив глаза, ответила Гермиона и первой вошла в уже заполненную учениками общую гостиную. — Выхлебала со своей приятельницей Виолеттой все вино, какое смогла найти на картине с пьянствующими монахами, той, что в коридоре Заклинаний. Как бы там ни было…
Она порылась в кармане и вытащила пергаментный свиток, надписанный рукой Дамблдора.
— Отлично, — сказал Гарри, быстро развернув его и обнаружив, что очередной урок Дамблдора назначен на следующий вечер. — У меня найдется, что ему порассказать… и тебе тоже. Давай сядем…
Но тут раздался громкий вопль: «Бон-Бон!» — и выскочившая невесть откуда Лаванда Браун бросилась в объятия Рона. Кое-кто из наблюдавших эту сцену захихикал; Гермиона, звонко хохотнув, сказала:
— Вон там свободный стол… Ты с нами, Джинни?
