– То, что ты предлагаешь, – это война, – задумчиво сказала Касси. – Для того чтобы начать войну, мне нужны доказательства.
«Никакие слова ничего не значат», – вспомнил Дрейк и вдруг расхохотался.
Касси вскинула на него непонимающие глаза.
– Я организую вам доказательства, – с трудом сказал он, отсмеявшись. – Этому вы научили меня лучше всего.
Из Департамента его уволили задним числом – пять лет назад, чтобы можно было спокойно уничтожить все архивные записи, в которых упоминались инициалы «ТВ» или его настоящее имя. Касси поставила это условием: пока никаких доказательств нет, Дрейк работает на свой страх и риск. Если его заподозрят в провокациях против Центра Сновидений или «Кэл-Корпа», Департамент защиты сознания открестится от него как от опасного террориста, свихнувшегося на почве грэй-зависимости: служебные записи о прохождении реабилитации в нескольких клиниках заботливо сохранили как повод для увольнения.
Личный коммуникатор ему тоже не полагался: это была еще одна ниточка, ведущая к Департаменту. «Что-нибудь раскопаешь – выйдешь на связь через ОК, – сказала ему Касси на прощание. – А если тебя убьют, Департамент об этом даже не узнает».
Это не было для него проблемой. Когда-то, отправляя молодого сотрудника на Восточное побережье, Ванхортон посоветовал Дрейку всегда иметь при себе два-три запасных идентификатора на имена, не известные никому в Департаменте. На один из этих идентификаторов Дрейк получил коммуникатор «взамен утерянного». Дерек Лоэнгрин был примерно одного с ним возраста и каждые два-три года менял работу, пройдя извилистый путь от младшего клерка в страховой компании до приемщика на переработке пластика. Он так часто переезжал с Запада на Восток и обратно, что ни на том, ни на другом побережье не осталось никого, кто бы помнил о его существовании. Никто не звонил ему и не присылал сообщений – даже вездесущий Центр Сновидений. Это было самое главное.
С Дереком Лоэнгрином в кармане Дрейк чувствовал себя в безопасности – до тех пор, пока на одной из станций между Солтрейном и Рио-Гранде в вагон, где он ехал, не вошел, тяжело переваливаясь, Ванхортон и не опустился в кресло прямо напротив него.
– Как вы меня нашли? – спросил Дрейк.
– Это нетрудно, если знать, кого ищешь, – сказал Ванхортон. – Откуда ты взял этого Лоэнгрина?
Дрейк усмехнулся.
– На втором внедрении он попытался купить у меня дозу, чтобы спрыгнуть с верхнего уровня эстакады.
– И? – Ванхортон поерзал в кресле, поудобнее устраивая больные ноги.
– Я ему ее продал, – пожав плечами, сказал Дрейк.
За окном тянулись одинаковые серые пустыри. Смотреть там было абсолютно не на что, но оба смотрели, не отрываясь.
– Я не сказал вам про запись, – вдруг вырвалось у Дрейка, – потому что не знал, можно ли доверять еще кому-нибудь, кроме…
– Теперь это уже не важно, – перебил Ванхортон. – Ты принял предложение Касси.
– Это было хорошее предложение, – сказал Дрейк. – Честное.
Ванхортон посмотрел на него и, не удержавшись, фыркнул.
– Ты видел голограмму. Как ты думаешь, зачем я ей позвонил? – спросил он с интонацией учителя в школе.
– Отменить эвакуацию… – начал было Дрейк, но тут же осекся.
Две недели назад, когда Роган вместе с капсулой взлетел на воздух, а Томми Вальтер попал в клинику, Ванхортон уже знал, что потерял больше половины своего отдела. Когда всё прекратилось, с Восточного побережья было уже некого эвакуировать.
– Вы знали, что я вернусь и захочу поговорить с кем-то вроде нее, – неохотно сказал Дрейк.
– Да, – кивнул Ванхортон. – Но все-таки надеялся, что ты победишь это идиотское желание. И уж точно не станешь Дереком Лоэнгрином, шлепнуть которого даже в этом вагоне можно без всяких последствий.
– Нельзя, – глядя ему в глаза, произнес Дрейк. – Никто ведь точно не знает, что́ именно ему известно.
– Да уж, – вздохнул Ванхортон. – Но все-таки есть вещи, в которых вам с Лоэнгрином неплохо бы разбираться, прежде чем нырять в это дерьмо с головой.
Дрейк молча ждал. Ванхортон опять поерзал, кряхтя и отфыркиваясь.
– Технические вещи, – уточнил он. – Например, как именно происходит учет номеров в «Кэл-Корпе».
– Есть кто-то, у кого это можно узнать? – осторожно спросил Дрейк.
– Мать Ши Вонга вытащили, потому что я не теряю своих сотрудников, – сказал Ванхортон, с трудом поднимая себя из кресла. – Ее контакт у меня не работал. Поэтому он остался.
– Прошло почти двадцать пять лет, – с сомнением произнес Дрейк. – Почему вы думаете, что он всё еще жив?
– Потому что своей жизнью он обязан моему молчанию, – просто сказал Ванхортон. – И он тоже это знает.
– Как его найти? – спросил Дрейк.
Поезд дернулся, и Ванхортон тяжело оперся на спинку соседнего кресла, чтобы не упасть.
– Приходи в «КК» – это бар возле Шоу-центра, – сказал он, проходя мимо. – Спроси Гатто Зильбера.
– Спасибо.
Дрейк произнес это уже вслед, но что-то в его голосе заставило Ванхортона обернуться.
Пневмопоезд остановился, и люди на перроне потянулись к дверям вагонов.
– До встречи, Томми, – тихо сказал Ванхортон, глядя будто бы сквозь него. – До встречи.
