В последние дни жизни Гашек почти не мог двигаться и лежал на поставленном у окна пружинном матрасе. Так он принимал гостей, так диктовал роман и лишь изредка, заложив руки за спину, шагал по комнате. Порой, когда боль утихала, он выходил на короткую прогулку перед домиком. Мир бывшего бродяги, ограниченный теперь маленьким клочком земли, стремительно сокращался.
Буйные привычки молодости он вспомнил в последний раз при посещении давнего друга, писателя З.М. Кудея, немало побродившего в свое время по американским лесам и прериям. Их некогда прочная дружба после войны тоже дала трещину. Кудей, вопреки своей богемной репутации оставшийся в плену мещанских условностей, упрекал друга в том, что он, не будучи разведен с первой женой, привез из России молодую девушку и вызвал негодование окружающих. Гашек строго посоветовал ему не совать нос в чужие дела.
Но когда Кудей приехал в Липницу, все сразу было забыто; Кудей воскресил в Гашеке воспоминания о прошлом и о прелестях свободных странствий. Тем горестнее было ощущение, что жизненных сил остается все меньше и меньше.
Летом 1922 года Гашек предпринимает большое путешествие в область Пацова и Влашима. Добирается и до Дольних Краловиц, которые перед войной посетил с Кудеем во время скитаний по «средней Европе». Теперь это своего рода семейная увеселительная прогулка: он едет в коляске, одолженной у лесничего Бема, вместе с Шурой и ее приятельницей. Но и это последнее путешествие доставляет ему радость, как мы видим из полученной Па-нушкой открытки: «Мои спутницы так устали, что уже не в силах рыдать. Тащу их во Блашим. Сегодня мы проехали 37 км. Прежде чем доберемся до Липницы, у нас, судя по всему, заведутся вши. Вид у всей компании запущенный. Твой Ярослав Гашек».
В декабре того же года уже не приходится думать о сколько-нибудь продолжительной поездке. Гашек не может дойти даже до трактира Инвальда. Поэтому в маленьком домишке под замком он устраивает «домашнюю корчму». Обычно сразу же после полудня по Лип-нице начинала бегать служанка, созывавшая гостей. К Гашеку приходят друзья: оба брата Коларжи, Йозеф и Ярослав, учителя Шикирж, Мареш, Якл, староста Райдль, лесник Шоула, сапожник Крупичка и простые люди из окрестностей. Бодрый и шумный лесничий Бем заглядывает и по два раза на день. Если вдруг случается, что никто из приглашенных не явился, хозяин посылает девушку прямо в трактир, звать всех, кто там сидит. Одновременно он наказывает Резинке взять у трактирщика шестилитровый кувшин пива, чтобы тот не остался в убытке. Порой приходил и сам Инвальд. Гашек — особенно в последние дни жизни — не хотел оставаться в одиночестве, старался собрать вокруг себя общество. Не имея возможности посещать прежнюю компанию, он окружил себя разной «челядью». Помимо писаря, содержал слугу для отдельных работ, старого отставного солдата Рериха, который осенью протапливал все еще сырую «новостройку». Домашним хозяйством занималась Терезия Шпинарова, бывшая служанка Инвальда. Как рассказывают, она очень вкусно стряпала. В шутку писатель «нанимал» и местного ночного сторожа Косика, за несколько шкаликов тасовавшего ему карты; хотел даже платить жалованье престарелому местному полицейскому пану Франтишеку Штепанеку, отцу Климента, для того, дескать, чтобы держать в руках липницкую «службу общественной безопасности».
Людей из своего ближайшего окружения он ценил и любил оказывать им мелкие знаки внимания. Куда более прежнего он был благодарен тем, кто составлял его публику, приноравливался к его настроениям и слушал его рассказы.
Хотя здоровье Гашека все ухудшалось, он никогда не думал о трагическом исходе. Был полон планов и надежд. Говорил о том, как весной посадит возле дома цветы и как хорошо заживет здесь с Шурой.
Именно в это время и осуществил он свою последнюю прогулку. В середине ноября в Дольнем Месте в трактире «У Мухи» затевался увеселительный вечер по случаю храмового праздника в костеле св. Мартина — так называемая «золотая вечеринка». Утром лесничий Бем рассказывал, кто из Липницы туда пойдет. Гашек, страшно любивший храмовые праздники, как и все торжественные сборища, окончательно и бесповоротно решил ехать в Дольне Место. Он приказал нанять экипаж и со всеми домочадцами отправился в путь. Эту поездку описал Климент Штепанек: «Нам пришлось донести Гашека до брички на руках. Было очень холодно, и его как следует укутали (…).
Однако состояние здоровья не позволило ему в полной мере принять участие в веселье. Всю ночь он проиграл со своими знакомыми в карты, хорошее настроение его не покидало.
С храмового праздника мы вернулись в пять утра. Уложили Гашека в постель и поспешили затопить печь, чтобы он хоть немного согрелся».
Вероятно, никто, в том числе и сам Гашек, не предполагал, что это была его последняя поездка. Потом он уже почти не выходил, разве что делал несколько шагов возле домика.