Объяснить эту загадку из прошлого писателя удалось благодаря случайности. В архивном наследии Карела Марека, его товарища по коммерческому училищу, обнаружилась фотография, на которой мы видим молодого человека с внешностью Мефистофеля, сидящего на скамейке в парке или сквере с благопристойного вида юношей в цилиндре. Перед ними стоит некий тип в поношенной одежде, с непокрытой головой и в протянутой за подаянием руке держит шляпу. Молодой человек с внешностью Мефистофеля — это Карел Марек, чье лицо мы знаем и по другим сохранившимся фотографиям. Подозрительный тип в поношенной одежде, изображающий нищего, — Ярослав Гашек. По листьям на деревьях можно судить, что фотография была сделана ранней весной.
Если мы теперь начнем перелистывать журнал «Новы Неруда» («Новый Неруда»), то в первом же номере за 1906 год нам покажется знакомым один рисунок. Та же ситуация, то же расположение фигур! Сравнение обоих документов доказывает, что автор рисунка попросту обвел контуры упомянутой фотографии. Кто был автором этой изобразительной мистификации? В уголке рисунка подпись: Ярослав Кубин, 6 апреля 1906 года.
При этой почти детективной реконструкции фактов достаточно одной достоверной детали, и мы уже можем объяснить всю цепь взаимосвязей. Из донесения в полицейском архиве мы узнаем, что Гашек встречался с Кубином также и в июне 1906 года. Упомянутая фотография и рисунок — явный отзвук веселых забав и развлечений, как бы продолживших бродяжьи скитания Гашека. Таким образом, прославленная апостольская миссия трех членов партии умеренного прогресса, вероятнее всего, была осуществлена в летние месяцы 1905 года. В том же году, после возвращения Гашека из путешествия по Балканам и «экскурсии» в Баварию, вокруг него сгруппировалась дружеская компания.
По счастливому совпадению обстоятельств сохранились две первоначальные главы гашековской «летописи», в которых запечатлено посещение тремя путешественниками загородного ресторана «У сильного Яна» в окружном городе Залаэгерсег у озера Балатон. На основании слов: «было это в прошлом году, в начале августа» — можно судить, что обе главы написаны вскоре после завершения путешествия, очевидно, той же весной 1906 года.
В 1911 году, когда Гашек работал над «Историей партии умеренного прогресса» и ему нужно было оживить серию политических пародий забавными юмористическими историями, он вспомнил о забытом путеописании «апостольского странствия». Но упомянутых двух глав под рукой не оказалось, и «похождения трех членов партии умеренного прогресса во время миссионерского странствия» пришлось описывать заново по воспоминаниям.
Такое смешение литературных и биографических фактов бросает новый свет на богемный миф, сложившийся вокруг имени Гашека; этот миф дает ему возможность словно бы непроизвольно включать автобиографические детали в область фантазии, преображать биографические мотивы в мотивы литературные и наоборот. Он помогает понять своеобразие личности Гашека, его специфический подход к творчеству.
Возникновение этого мифа мы теперь со всей определенностью можем отнести к годам, когда Гашек перестает странствовать по Европе. Оказывается, его бродяжничество было уже прообразом позднейшего внутреннего раскрепощения, было творческим, позитивным. Резонансом необычных впечатлений, которые Гашек поначалу искал в своих странствиях, станут удивительные пассажи и повороты рассказов, которыми он будет развлекать дружескую компанию. Скитания, шутовские проделки и литературные мистификации представляют собой варианты одной и той же игры, вдохновленной импульсивностью и непосредственностью Гашека.
Теперь остается только реконструировать вероятный маршрут последнего странствия Гашека по Европе. Исходным пунктом была, видимо, скамейка на Карловой площади, где часто собирались, развлекались и беседовали приятели. Судя по рассказу Гашека, путешествие было предпринято на основе решения исполнительного комитета партии умеренного прогресса о наказании Гашека, Кубина и Франтишека Вагнера за «непристойное поведение». Искупить грехи они должны были этой апостольской миссией. Однако один из членов «исполнительного комитета», Иржи Маген, такого постановления не помнит. Возможно, перед нами опять вымысел юмориста.