Итак, Гашек еще раз оказался участником анархистского движения. На его решение повлияли исторические события.
1905 год, год русской революции, а в Чехии — год бурных декабрьских демонстраций с требованием всеобщего избирательного права, способствовал значительному оживлению анархистских идей, одновременно это был год начала раскола в чешском анархистском движении. Постепенно в нем оформляются два крыла. Первое имеет интеллектуальный характер, участвуют в нем главным образом литераторы, интеллигенты, знатоки анархистской теории. Позднее это направление вырабатывает программу так называемого этического анархизма, которую исповедуют все представители предвоенного поэтического поколения во главе с С.К. Нейманом. Они группируются вокруг журналов «Новы культ», («Новый культ»), «Шибенички» («Шутки висельников»), «Праце» («Труд») и др.
Второе крыло чешского анархизма стремится придать движению массовость, воздействует скорее практическими аргументами. У этого направления сильные позиции на чешском севере. Признанным вождем его становится Карел Вогрызек[27], опытный оратор и демагог. Вместе с Ладиславом Кнотеком Вогрызек основывает на Жижкове журнал «Нова Омладина», после цензурного запрета получивший название «Комуна». К работе в этом журнале Гашек относится весьма серьезно. Часто подолгу просиживает в типографии над корректурой. Почти в каждом номере публикует фельетоны или сатирические рассказы. Выступает на анархистских собраниях в различных районах и пригородах Праги: Высочанах, Глоубетине, Кбелях, Чаковицах и Писеке. Особенно значительным было собрание в трактире Банзетов в Нуслях, где выступили три ведущих анархистских оратора, в том числе Ярослав Гашек.
В накаленной атмосфере общественного подъема ораторы призывали бойкотировать выборы в парламент и обличали — австрийский государственный деспотизм. Боевым духом дышит и сообщение журнала «Нова Омладина» об анархистских собраниях в Усти-над-Орлицей и в селе Длоуга Тршебова, где Гашек вместе с несколькими товарищами сорвал предвыборное выступление кандидата от клерикальной партии Вацлава Мысливца. В одном из писем он воистину красочно изобразил эту экспедицию:
«Сегодня примерно с тремя сотнями наших ребят отправляюсь в село Длоуга Тршебова срывать собрание клерикалов. Я имею здесь большой успех, и по моему совету все мы будем руководствоваться лозунгом „Насилие — за насилие“. Государство — это насилие… пардон, видите, в пылу красноречия я ораторствую даже на бумаге. Заранее радуюсь встрече с клерикалом Мысливцем. Неподалеку протекает река Орлица, и я еще не решил, следует ли нам сбросить в нее этого типа до собрания или оставить это на потом. Я, как и другие, думаю, что этого клерикального молодчика надо бы первым делом как следует вздуть. Ребята давно порываются и только ждут моего указания. Пишу эти строчки и размышляю, позволить или нет. Это будет собрание, какого на моравских границах никто не помнит. У нас здесь очень сильные боевые организации, которым я в данный момент рекомендую революционную тактику. Первого мая собираемся поджечь Усти-над-Орлицей. Как видите, весьма приятный городок. Край великолепный, бесконечные леса, было бы очень мило с Вашей стороны, если бы Вы сюда приехали. Я показал бы Вам реку Орлицу, которая шумит среди Орлицких холмов и несет свои воды, зеленые, как надежда, что мы намылим Мысливцу шею. Я — словами, а ребята тем, что окажется под рукой. Там будет и священник. Этого слугу божьего они тоже поколотят. Одного клерикального учителя хотят привязать за ногу к стулу и под угрозой взбучки заставить шесть часов кряду повторять „Отче наш“ и „Аве Мария“. Может, это ему в конце концов осточертеет».