В своих речах Гашек утрировал ходячие политические фразы и обороты, бывшие в употреблении у публичных ораторов. Он великолепно воспроизводил обветшалый риторический пафос семидесятых и восьмидесятых годов, словесный набор из передовиц и воззваний, жаргон митингов, клише газетных полемик; впечатление пародия возникает почти непроизвольно благодаря тому, что эти автоматизированные выражения и ходячие фразы соотносились с контрастной ситуацией, с нигилистическим духом богемной забавы.
Гашековская мистификация оживает здесь на более высоком уровне, в плоскости политической, в форме пародии на выборы. Оратор и кандидат партии играл свою роль блестяще. Он приписывал разным авторам вымышленные высказывания и цитаты, обещал добиться национализации дворников[63], а также расширения судоходства по Влтаве; предостерегал против всевозможных провокаций, запретил, например, упоминать в дебатах слово «корона». (В австрийском парламенте существовало правило, согласно которому династические вопросы па его заседаниях не обсуждались.) Мелкие банальные детали остроумно «остранялись» в его предвыборных выступлениях и подчеркивались кабаретной манерой подачи.
К сожалению, речи Гашека не записывались и не стенографировались. Но, очевидно, даже самая совершенная запись не могла бы передать неповторимую атмосферу импровизации. Речь состояла из пышных тирад, но вместо подготавливаемого эффектного завершения кончалась какой-нибудь избитой истиной или гротескной несуразностью. Она была полна пауз и выжидания, подчас оратор не знал, что сказать дальше, и хватался за какой-нибудь выкрик из зала, чтобы использовать его для выпадов против конкретных лиц. Прямой контакт с публикой достигался выспренними риторическими вопросами, нередкими вставными номерами и эпизодами; зачастую оратор ссылался на присутствующего свидетеля, вызывал для подтверждения своих выводов все новых и новых «актеров», создавал неожиданные завязки, причем никто не знал заранее, чем все это кончится.
Позднее, воспользовавшись предложением издателя Лочака, Гашек решил написать обширный и обстоятельный труд — «Историю партии умеренного прогресса в рамках закона», где красочно обрисовал похождения своей богемной компании и создал галерею портретов известных политиков и общественных деятелей.
Отдельные главы «Истории» он пишет осенью 1911-го и весной 1912 года. (Можно считать, что это так, поскольку большую их часть он диктует жене Ярмиле.) В это время его ожидает еще один журналистский эпизод. Из-за отсутствия других возможностей постоянного заработка он становится хроникальным репортером газеты «Ческе слово». О том, как он расстался с этой газетой, мы узнали в предыдущей главе. Бегло упомянем теперь о характере его журналистской деятельности.
К корреспонденциям и информационным заметкам, которые он опубликовал как сотрудник отдела городской хроники, в полной мере относится то, что было сказано и о его мистификациях из «Света звиржат»: фантазия свободно соединяется здесь с документальной подачей фактов. При чтении этой рубрики у нас возникает впечатление, будто «подлинный» мир становится лишь поводом для юмористической и гротескной стилизации. (Многие из хроникальных корреспонденции содержат мотивы, развернутые затем в юморесках или «Похождениях бравого солдата Швейка».) Часто в заметках упоминаются конкретные лица. Приведем некоторые из этих заметок: «Прыгайте в трамвай на ходу! Не остается ничего иного, как обратиться с таким призывом. Мы постоянно писали: Не прыгайте! — но теперь должны писать: Прыгайте, ради бога, прыгайте постоянно и неустанно. Как только увидите, что вагон тронулся, прыгайте на здоровье! Почему? Да потому что вчера на проспекте Палацкого во Вршовицах на полном ходу пытался вскочить в трамвай ученик коммерческой школы Ян Кратохвил с Краловских Виноград, но сорвался и разбил голову о мостовую. Итак, кто хочет последовать его примеру, пусть себе бодро прыгает и впредь. Мой друг и коллега из „Право лиду“ редактор Новотны[64] тоже любит прыгать в трамвай на ходу. Пусть эти строчки будут для него предостережением, ибо и социал-демократический редактор может стать калекой».
«Жертва антимилитаризма. Тротуар на проспекте Палацкого во Вршовицах настроен весьма антимилитаристски. Вчера на нем поскользнулся поручик 73-го пехотного полка Франтишек Когда и вывихнул ногу. Ведется строгое расследование с целью установления степени виновности тротуара».
Заметка «О несчастном свидетеле» напоминает швейковский анекдот: «Иному свидетелю, бывает, настолько не повезет, что, желая доказать свою невиновность, он сам увязнет в этом деле и так запутается в собственных показаниях, что начинает дрожать, и наконец обнаруживается: у него у самого рыльце в пушку. Подобный случай произошел вчера ночью в градчанском полицейском участке.
