Глухая тоска навалилась на меня. Комплекс Жюльена Сореля, придуманный мной самим, уничтожал меня, как лопнувшая в желудке капсула с серной кислотой. В чужом городе я находил друзей и так же скоро их терял. Карл Маркс, бедолага, ты замерз в подворотне. И брезгливые сержанты погрузили тебя и с трудом пристроили в захудалом морге, где половина таких же, как и ты, невостребованных бродяг… В последнее время я только теряю. Может, именно за это мне платят деньги – за то, что я научился безболезненно или безропотно оставлять?.. Кажется, я слегка выписывал кренделя, потому что возле меня остановилась милицейская машина.
– Эй, парень, далеко собрался? – спросил выглянувший сержант.
– Домой, – ответил я грустно.
– Чего ж так поздно? – снова задал он вопрос, видно, пытаясь определить, к какой категории правонарушителей меня отнести.
– Девчонка выгнала, – поведал я свою тоску.
– Бывает, – сочувственно согласился сержант. – Может, подвезти?
– Подвезите, – сказал я.
В машине было тепло и уютно. По-свойски трещала радиостанция: где-то сперли машину, а на улице Усиевича оказывал сопротивление ночной дебошир.
– Я себе дал зарок не жениться до тридцати, – сообщил водитель, прикуривая потухшую сигарету и освещая желтые усы.
А второй посоветовал мне:
– Не торопись жениться – дурное дело нехитрое.
– Знаю, ребята, – я внес ясность. – Было дело…
– Понятно…
Я поблагодарил ребят и почапал в свою – не свою квартиру. Хотя мне так хотелось зарядиться с мужиками на всю ночь, мотать сырые километры, мчаться под желтыми головками фонарей, подспудно желая неожиданных развлечений.
И тут я подумал о Валерке Скокове. Странные у нас отношения… Впрочем, незачем обманывать себя. По грудам арматуры, вывороченных булыжников, бочек, скамеек я перелез на другую сторону. Проще говоря, перешел на ту сторону баррикады. Хотя сам я так не считал. Но если б начистоту рассказал о своих делишках Валерке, он навсегда бы распростился со мной, обозвав на прощание непотребными словами…
И все же я решил позвонить Скокову. Какая-то сила удержала меня сделать это по мобильнику, я подошел к телефону-автомату, набрал номер и сразу услышал глуховатый Валеркин голос.
– Это я… Извини, что разбудил.
– Я не спал. Работаю.
– Я хотел бы поговорить с тобой. Но не по телефону.
– Приезжай.
– Прямо сейчас?
– Да, – коротко ответил он и положил трубку.
В наших отношениях появилась зависимость.
Я прыгнул в метро, и минут через сорок был у Валеры. Он коротко пожал мне руку, не выразив при этом эмоций. Семья уже спала, мы уединились на кухне. На меня вдруг накатило желание исповедоваться: Валерка был и остается моим другом. Но правда, которую он должен услышать, могла жестко, как ударом меча, навсегда разъединить нас. Он офицер ФСБ, и этим все сказано.
Но я все же рискнул. Мы пили жидкий чай, я говорил, он слушал, сначала молча, потом встал, кажется, что-то хотел сказать: брови сошлись на переносице…
Он многое узнал в эту ночь: о тайных съемах информации у конкурирующих фирм, «жучках», видеосъемке, спецподготовке…
– Всю эту вашу кухню молодых акул капитализма я знаю лучше тебя, Вова, – сказал он нарочито медленно. – Но я знаю и другое: ты влип туда, откуда обратной дороги нет. В лучшем случае ты попадешь за решетку.
– Ты мне уже об этом говорил…
– Не видишь дальше ста шагов по маршруту, по которому тебя запускают. Вляпался в самое опасное дело! Тебя допустили, между прочим, в святая святых – контрразведку, а так как ты человек со стороны, без связей в Москве, пришлый, срок твоей службы недолгий. Когда переполнишься информацией, вроде тазика, который стоит под капающим краном, тебя выльют в отхожее место. И поверь, даже ФСБ не найдет твоих следов.
– Служба в ФСБ тебя несколько деформировала, – заметил я, впрочем, не имея никакого желания ввязываться в драку.
Валера посмотрел на меня с сожалением. Меня просто взбесил этот взгляд. Но я постарался сдержать себя.
– Если бы ты знал то, что знаю я, впрочем, не только я – все это лежит на поверхности… – Он не договорил.
А я воспользовался паузой и перешел в наступление. Возможно, в чем-то я был не прав.
– Я не знаю, почему вы, интеллектуальные ребята из службы безопасности, не видите, что прошлое рухнуло и продолжает сыпаться. Оглянитесь: молодые светлые головы переворачивают экономику, они хотят быть хозяевами, на пользу России, и не только в ФСБ любят Родину-маму… А вы узурпировали патриотизм и считаете, что только вашим способом можно любить. Первое, что спросил мой шеф меня, люблю ли я Родину. У вас это спрашивают или сразу ставят задачи вылавливать тех, кто рассказывает анекдоты про президента? Кстати, за это еще не сажают? А то у меня есть свеженький анекдотик на эту тему.
Валерка сдвинул брови к переносице, сжал кулаки, желваки ходили на его скулах, кажется, дело шло к драке. Я провоцировал, мне было интересно, я отстаивал свою позицию, другого выхода не было – или я уже не верил бы самому себе.
