– Но позвольте, – Розенштейн знал законы не хуже чиновника особых поручений, – в новом «Уложении о наказаниях» от восемьдесят пятого года в статье одна тысяча шестьсот шестьдесят пять, пункт двадцать третий, прямо говорится, что… – Николай Людвигович, как ученик, закатил глаза и процитировал буква в букву: – «
– Пока не нахожу. А что, ежели Долгоруков заявит, что взял у господина Феоктистова указанную сумму в долг? – парировал выпад Розенштейна полковник Засецкий. – И тотчас беспрекословно вернет всю сумму ее владельцу? Как мы ему потом прижмем хвост? Да прокурорские не доведут это дело даже до суда! И Всеволод Аркадьевич вместе со своей шайкой с наглыми улыбочками опять выйдут сухими из воды…
– Но они же скроются…
– А вот этого мы им не позволим, – твердо заявил полицианту Засецкий. – Установите за этими господами круглосуточное наблюдение. Если надо будет – перекроете все выезды из города. – Полковник посмотрел прямо в глаза Розенштейну: – Никуда они от нас не денутся, голубчики сизые. К тому же, как мне думается, они затеяли аферу вроде той, о которой вы сами нам давеча рассказывали. Ну, как они выманили двести тысяч у управляющего банкирской конторы Плешкина.
– Плейшнера, – поправил полковника Розенштейн.
– Вот именно, Плейшнера.
– Но там они как раз скрылись, – заметил чиновнику особых поручений Николай Людвигович.
– Я уже сказал вам, что сбежать мы им не позволим, – свел брови к переносице Засецкий. – К тому же чутье подсказывает мне, что на сей раз они вернут Феоктистову деньги.
– Вернут?
– Именно, – разгладил лицо и даже улыбнулся в ответ на недоуменный взгляд помощника полицеймейстера чиновник особых поручений. – Правда, это будут не совсем деньги…
– «Кукла»! – догадался Николай Людвигович.
– Именно, – еще шире улыбнулся Владимир Афанасьевич Засецкий. – А с вами приятно работать, господин Розенштейн, – удовлетворенно добавил он. – И вот когда в чемодане у господина Феоктистова окажутся вместо денег пачки нарезанной газетной бумаги, мы их и возьмем. Всю шайку-лейку! Потому как тогда факт мошенничества будет неоспорим…
– Ясно, – ответил Розенштейн. – Вы совершенно правы.
– Конечно, я прав, – усмехнулся Засецкий, хитро блеснув глазами. – Начальство, господин губернский секретарь, всегда право. Без всяких исключений…
Вы знаете, что такое пятьсот тысяч рублей? О, вы не знаете, что такое пятьсот тысяч рублей. Это – все! То есть вы можете себе позволить все, что угодно. Вы можете купить себе апартаменты или даже особняк на Тверской улице в Москве или на Невском проспекте в Петербурге. И когда вы будете выходить на прогулку или в ресторацию пообедать, то на вас будут смотреть уважительно и с завистью, поскольку само проживание на этих улицах обеих столиц уже означает престиж и принадлежность к высшей российской элите.
Вы можете купить себе виллу в Ницце или на Лазурном Берегу, окружить себя девицами и слугами и целыми днями напролет предаваться единственному занятию – отдохновению души и тела. Вы можете справить себе шикарный выезд и разъезжать весь день по друзьям и знакомым, делая и отдавая визиты. Вы можете построить церковь (мечеть, синагогу, кирху) и гордиться, что сделали благое дело людям и Богу.
Вы можете годами путешествовать по миру и побывать на всех его континентах и во всех странах, а коли захотите – вполне сможете прикупить себе необитаемый остров и проживать остатки дней на нем, купаясь в океане и потребляя в неограниченном количестве бананы и кокосовый сок. И завести себе не одну, а семь прехорошеньких «Пятниц», а можете одну называть – «Понедельник», вторую «Вторник», третью – «Среда» и так далее. Согласитесь, разве это не славно?
