– А вы не предполагаете, что нужно ещё учесть… могут возникнуть всякие трудности. Я полагаю, что вы… Но как вы считаете, если человек, имеющий хорошие связи с местным населением, смог бы раздобыть несколько каноэ в Хане… ну, в общем, если бы при этом у него имелся плодородный участок земли плюс силы, энергия и желание… Как вы считаете, мог бы он, скажем, выращивать урожаи или разводить скот, который вас интересует, и впоследствии продавать все это вам, чтобы вы потом перепродавали нужный товар китобоям? Вот что меня интересует.
– Вы имеете в виду Авраама Хьюлетта? – сразу же дога дался Джандерс.
– Совершенно верно.
– Если бы он смог разводить свиней или поставлять мне говядину… Да, я мог бы скупать все это у него. А он не подумывал о том, чтобы выращивать сахарный тростник? Мне понадобится очень много сахара.
– Я поговорю с ним касательно этого, – в задумчивости произнес Уиппл.
– Вы считаете, что ему придется оставить церковь в Хане? – поинтересовался Джандерс.
– Да. Боюсь, что собранием в Гонолулу он будет отлучен от церкви и лишен духовного сана.
Некоторое время капитан Джандерс ничего не говорил. Ему не хотелось обижать преподобного Хейла, с которым ему предстояло жить в непосредственном соседстве, и все же ему всегда нравился тот честный подход к жизни, которым отличался доктор Уиппл.
Знаете, что я хотел бы сделать, – медленно проговорил капитан. – Если бы Хьюлетт смог доставлять свой товар ко мне во время китобойного сезона… вовремя и в хорош– ем со стоянии. . . я думаю, я смог бы найти применение всему, что он мне предложит. Но мне нужно кое-что ещё, что, возможно, он не захочет мне отдать.
– Что же это? – поинтересовался Уиппл.
– Я слышал, что его жена имеет большой участок земли в Хане. Это больше, чем потребуется Хьюлетту для фермы. Кстати, это не тот ли сухопарый тип с большими выпученными глазами, который спал вместе с вами в одной каюте? Значит, все верно, именно его я и имею в виду. Я бы хотел, чтобы мы с ним подписали соглашение, и я стал бы арендатором той земли. Я бы подсказал ему, что и в каких количествах следует выращивать, и тогда ему больше не пришлось бы беспокоиться о том, где раз добыть средства к существованию, пообещал Джандерс.
Когда наступило время отплывать на бриге "Фетида" в Гонолулу, Эбнер с радостью отметил про себя, что все неприятные воспоминания рассеялись, а обиды улетучились. Ведь сейчас ему снова предстояло делить с Джоном Уипплом одну каюту. Правда, его радость значительно уменьшилась, когда он увидел, что на каноэ, прибывшем с другого конца острова, приплыли миссионер Авраам Хьюлетт, его симпатичный мальчик Эбнер и жена-туземка, которую звали Малиа (так местные жители произносили имя "Мария").
– Они поплывут вместе с нами? – насторожился Эбнер.
– Конечно. Если не будет их, не будет и никакого судилища.
– А это удобно: плыть с Хьюлеттом на одном корабле?
– Мне всё равно, тем более, что я буду голосовать в его пользу, – спокойно ответил Джон.
– Как ты считаешь, его не могут поселить в нашей каюте? – заволновался Хейл.
– Когда-то так оно и было: мы все находились в одной ка юте, – напомнил Уиппл.
Оба миссионера с интересом взглянули на поднимающуюся на борт "Фетиды" миссис Хьюлетт, если, конечно, темнокожую женщину можно было так называть. Ростом она была выше своего мужа, широкоплечая, и довольно мрачная на вид. Правда, с мальчиком она разговаривала тихим мягким голосом, и Эбнер с негодованием прошептал:
– Неужели она разговаривает с ребенком на гавайском?
– А почему бы и нет? – удивился Уиппл.
– Моим детям запрещено даже слово произносить на этом языке! многозначительно пояснил Эбнер. – Нельзя учиться путям язычников! Вспомни Библию. А твои дети умеют говорить на гавайском?
– Конечно, – безразлично ответил Уиппл, начиная понемногу терять терпение.
– Это весьма неблагоразумно с твоей стороны, – предупредил Эбнер.
– Мы ведь живем на Гавайях. И работаем здесь же. Не исключено, что мои мальчики поступят в местную школу и будут в ней учиться.
– Моим детям это не угрожает, – твердо заявил Эбнер.
– Куда же ты их отошлешь? – не без интереса спросил Джон, поскольку уже обсуждал с супругой данную проблему.
– Комитет отправит их в Новую Англию. После школы они будут учиться в Йеле. И очень важно, чтобы за все время, пока они живут здесь, у них не было ни единого контакта с гавайцами.
Доктор Уиппл наблюдал, как чета Хьюлеттов прошла по палубе и направилась к люку, ведущему в каюты. По тому, как жена Авраама обращалась с маленьким Эбнером, Джон безошибочно определил, что даже если эта красавица забралась в постель миссионера обманным путем, то уж ребенка она полюбила совершенно искренне.
– Этому мальчику здорово повезло, – прокомментировал доктор. – Ему досталась добрая и любящая мать.
– А она выглядит совсем не так, как я предполагал, – признался преподобный Хейл.
– Ты рассчитывал увидеть накрашенную блудницу? – рассмеялся Уиппл. Эбнер, когда же ты, наконец, начнешь видеть жизнь такой, какова она на самом деле?
– Как же ей удалось стать христианкой? – не переставал удивляться Эбнер.
