Элементарная порядочность требовала, чтобы к Санглиеру тоже было проявлено некоторое снисхождение. Это в колониях он был главным противником. Там требовалось вывести его из игры любыми методами. Здесь Эдуард ни за что не отвечал, следовательно, врагов иметь не мог. И даже благо Англии не требовало гибели бывшего флибустьера. Напротив, казнь сильно могла ударить по престижу. Тем более пленный навредить больше не мог.
Бывший губернатор старательно обдумал со всех сторон сложившееся положение и лишь затем покосился на старого друга.
Похоже, толстяк думал так же. Иначе он бы не начинал разговора и сообщил о случившемся лишь тогда, когда исправлять что-либо стало уже поздно.
– Надо как-то остановить баронета, – высказался лорд.
– Я совершенно согласен с вами. Тень падет на всех нас, – как предполагалось, ответил толстяк.
– Но так действительно нельзя! – Эдуард здорово разволновался. – Или не надо вообще было брать в плен.
– О чем вы, отец? – Как ни караулили молодую леди, она вновь появилась совершенно неожиданно.
Наверняка вошла в дом с черного хода, а в гостиную поспешила, узнав о приезде любимого дядюшки.
– Кто здороваться будет? – смутившись, напомнил отец.
– Здравствуй, Мэри! Ты все хорошеешь. – Сэр Чарльз поднял с кресла свое грузное тело и склонил голову в вежливом поклоне.
– Здравствуйте, Чарли. – Мэри привычно коснулась губами лба толстяка. – Добрый день, папа. Так о чем вы вели речь?
– Ерунда. Недавно захватили французских пленных. Вот мы и рассуждали об их дальнейшей судьбе.
– Каких пленных? – Никакой тревоги в голосе девушки не было. Лишь легкий интерес к теме.
– Вы бы лучше переоделись. С минуты на минуту к нам с визитом пожалует один сосед, – лорд старательно уводил разговор в сторону. – Не выйдешь же ты к гостю в таком виде!
– Як нему вообще не выйду, – чуть улыбнулась Мэри.
Улыбка была лишь тенью той, прежней, однако совсем недавно девушка не улыбалась вообще.
– Насколько я понимаю, молодой баронет приезжает отнюдь не ко мне, – сообщил лорд.
Он пока не решил, стоит ли пытаться связать судьбу своей единственной дочери с возможным изгоем из общества. Может, попробовать воздействовать на баронета? Как ни крути, Пит племянник первого лорда. Лучшей партии не найдешь. Если, конечно, баронет во всем останется джентльменом.
– К вам баронет… – Слуга, торжественный, словно принимал короля, завел обычную в таких случаях речь.
– Проси, – оборвал его Эдуард. Титулы Пита он знал без представлений. Как титулы очень многих знатных соотечественников, а также подданных соседних стран.
Он покосился на Мэри, но девушка демонстративно отвернулась и отправилась во внутренние покои.
Пит вошел в гостиную стремительной походкой, едва только отзвучали слова лорда Эдуарда. Лицо баронета светилось самодовольством, и лишь в глазах мелькнуло нечто, похожее на отчаяние, при виде прямой девичьей спины.
Приветствие прозвучало, когда Мэри уже не было в зале. Леди даже не сочла нужным изобразить подобие вежливости. Благо, знатным девицам прощается многое из того, что ни за что не простится джентльменам любого возраста.
Баронета явно задело такое обращение, но к речи он подготовился заранее и начал ее уже независимо от обстоятельств. Просто по инерции решившегося на что-то человека.
– Лорд, я имею честь просить руки вашей дочери… – Племянник первого лорда заученно отбарабанил все положенные обороты и застыл, ожидая решения или хотя бы приглашения присесть.
Лорд Эдуард решил, что второе дать проще, и указал офицеру на одно из кресел.
– Я польщен вашим предложением, баронет, – когда Пит утвердился в кресле и молчать стало невежливо, медленно произнес лорд Эдуард. – Только тут есть две вещи, которые от меня практически не зависят. Видите ли, когда-то очень давно в порыве вполне понятной отеческой любви я дал дочери слово, что без ее позволения никому не отдам ее руку. Поэтому вам надлежит самому спросить ее о решении.
– Это же пустяки! – Пит прямо излучал самоуверенность. Он явно ощущал себя победителем во всем. О том, что кто-то вдруг не сможет оценить такого блистательного мужчину, ему явно не приходило в голову. – У меня есть неотразимые аргументы.
При последних словах он горделиво коснулся шпаги, словно собирался сражаться, а не просить выйти за него замуж.
Остальные присутствующие в лице хозяина и его старого друга намного пессимистичнее оценивали шансы новоявленного жениха.
– Надеюсь, вы будете настолько любезны, высокочтимый лорд, чтобы позвать сюда вашу прелестную дочь? – Нет, никогда природному моряку не стать настоящим оратором. Хотя людей светских среди них всегда было много.
Лорд позвонил в колокольчик, вызывая слугу. Будничный жест хозяина вызвал у Пита заметное разочарование. Наверно, баронет ждал, что осчастливленный отец отправится за дочерью сам.
– Предупреждаю – моя дочь достаточно придирчива в выборе и отказала уже очень многим, – буднично произнес Эдуард.
