Дома построены так близко друг к другу, а улицы настолько узки, что они кажутся просветами между домами, а не настоящими дорогами. Не верится, что две повозки сумеют разъехаться, и все-таки им как-то это удается. Постоянно возникают заторы. Кое-где над целой улицей натягивают навес, от дома к дому, и мы ходим под длинным тентом.
Женщины в длинных юбках не могли ходить по тротуарам, улицы были грязные, движение опасное. «Настоящие леди», то есть белые женщины, не выходили из дому ни под каким предлогом. На улицах можно было увидеть только чернокожих женщин и мулаток (легко представить их обаяние), которые могли ходить куда угодно, выпивать, играть в азартные игры и даже, как утверждают некоторые, курить сигары. Кубинский писатель XX века Гильермо Кабрера Инфанте утверждал, что сигарные ленты[26], которые изобрел в 1830 году немец-иммигрант Густав Бок, были придуманы, чтобы женщины, когда курят, не касались табачного листа.
Белые женщины оставались дома и сидели у окна, словно красивые птицы в клетках. Высокие окна были расположены почти на уровне улицы и закрывались железными решетками. У них не было стекол (и сегодня их не ставят, чтобы ветер свободно проникал в комнату).
Эти окна всегда привлекали приезжих, и не только потому, что через них столь красивые и хорошо одетые женщины любезничали с поклонниками на глазах у всех, но и потому, что в жаркую ночь было хорошо видно целые семьи. Энтони Троллоп писал, что семьи «проводили вечер, сидя возле большого открытого окна у себя в гостиной, и, поскольку эти окна почти всегда выходили на улицу, все, кто шел мимо, могли разглядеть внутреннее убранство целиком». Дана-младший писал: «Окна сделаны вровень с землей, находятся заподлицо с улицей, как правило, не имеют стекол, и ничего, кроме решетки, не мешает прохожему зайти в комнаты».
Тем временем чернокожий народ вкалывал на улицах, стараясь заработать на жизнь. Такие путешественники, как Троллоп, Дана-младший и автор путевых заметок XIX века Сэмюэль Хазард, подтверждали это.
Богатая белая молодежь занимала себя пустыми развлечениями. «Молодые люди, — писал Троллоп, — и многие из тех, кто уже не молод, проводят вечера и, судя по всему, значительную часть дня за мороженым и игрой в бильярд».
Когда молодые белые женщины из богатой семьи хотели выйти из дому, они отправлялись на прогулку в
Чем аристократичнее дама, тем больше расстояние между ней и возницей, что затрудняло движение по узким улицам и без того неуклюжим повозкам. О разворотах и речи не было. Воланте едва хватало на простой поворот в тесноте углов старой Гаваны, и, по словам Сэмюэля Хазарда, попытка сменить направление «сопровождалась крепчайшей руганью». С благородными манерами в Гаване всегда было туго.
Для того чтобы две воланте могли разъехаться в разные стороны, требовалось определенное искусство: не удивительно, что тротуары делали такими узкими. Раб, правивший воланте,
