В борьбе против венгров эрцгерцог, по-видимому, собирался опираться на представителей других народностей империи. Одним из его сторонников был, например, граф Оттокар фон Чернин, происходивший из чешско-немецкого рода и хорошо знавший семью графини Хотек. Чернин написал несколько меморандумов, в которых, в частности, предлагал фактически свести статус Венгрии к положению обычной провинции империи.
Другим и, пожалуй, наиболее мифологизированным из советников Франца Фердинанда был румын Аурел Попович. Еще в 1892 году он вместе с другими румынскими общественными деятелями Австро-Венгрии подписал Трансильванский манифест, в котором выдвигались требования равных с венграми прав для других народов империи и прекращения мадьяризации. В манифесте отмечалось: «…И румыны, словаки, хорваты и сербы отвечают… страшною ненавистью к мадьяру и ко всему, что носит мадьярское обличье».
В 1906 году Попович выпустил книгу «Соединенные Штаты Великой Австрии». «Большое разнообразие происхождения, языка, обычаев и быта разных народов требует от империи Габсбургов такой формы государственного управления, которая бы могла гарантировать, что ни один из народов не будет притеснен, ущемлен или угнетен другим в своей национальной политике, саморазвитии, культурном достоянии — одним словом, в своем понимании жизни», — писал он.
Согласно плану Поповича, дуалистическая монархия должна была превратиться в триалистическую — ее третьей опорой становились бы равноправные славянские народы. Он предлагал разделить Австро-Венгрию на 15 автономных единиц по национально-территориальному принципу. В каждом из этих «кантонов» был бы свой язык. Скажем, в «Нижней Австрии» — немецкий, в «Богемии» — чешский, в «Западной Галиции» — польский, в «Тренто» — итальянский, в «Воеводине» — сербский и хорватский и т. д. Крупным городам — Праге, Будапешту, Львову — предоставлялась бы автономия.
Карта реформированной Австро-Венгрии, которая висит сегодня в замке Артштеттен, как раз соответствовала плану Поповича.
Франц Фердинанд был знаком с этим планом. Концепция «Соединенных Штатов Великой Австрии» во многом отвечала его политическим интересам — прежде всего она практически ликвидировала «венгерскую угрозу» для целостности монархии. Его советники не без основания указывали, что «национальные группы в Венгрии находятся вне закона, но они — естественные союзники короны в борьбе против венгерских требований… Национальные группы в Венгрии ждут от наследника престола своего освобождения».
Однако в какой степени план Поповича мог стать основой для реформ будущего императора? Иногда встречаются утверждения, что престолонаследник фактически «взял его на вооружение» и только его гибель в Сараеве сорвала реформирование империи и создание австрийских «Соединенных Штатов». Но, похоже, Франц Фердинанд так и не успел принять однозначного решения на этот счет.
Идея триализма его действительно интересовала. Но ее понимание не сводилось им только к плану Поповича. Например, Франц Фердинанд не исключал, что славяне могут объединиться в рамках третьего государственного образования империи наравне с Транслейтанией и Цислейтанией. Еще в 1903 году на встрече с Николаем II эрцгерцог говорил, что с симпатией относится к возможности создания некоего южнославянского образования в границах монархии. Этот план имел много сторонников среди хорватов, которые считали, что именно они станут ведущей силой этого образования.
Есть также версия, что наследник хотел «перестройки» империи по личным соображениям. Ведь его дети были лишены прав на императорский престол, а вот королевскую корону славянского «государства» теоретически получить могли. Возможно, и эти мысли тоже приходили ему в голову. Почему бы и нет?
Однако сохранились утверждения советников эрцгерцога, что триализм был для него лишь «мимолетным увлечением», а потом он вернулся к более консервативной идее «Великой Австрии», которой придерживался ранее. В этой самой «Великой Австрии» с сильной центральной монархической властью все населяющие ее народы имели бы равные права и считались бы прежде всего австрийцами, а уж потом венграми, хорватами, поляками или сербами. Важно еще и то, что венгры находились бы в таком же положении, как хорваты или румыны.
С одной стороны, это была модель не федеративного, а унитарного государства. С другой — будущий император Франц II подумывал, вероятно, о создании некоего «плавильного котла», в котором создавалась бы, как говорили в СССР, «новая историческая общность» — «народ Австрийской империи», к которому могли бы себя причислять люди разных национальностей (впрочем, гегемонию немецкоязычного населения он не ставил под сомнение). Видимо, в какой-то степени эрцгерцог хотел повторить американский опыт по «смешиванию» различных народов.
«Мой дед, — рассказывал внук эрцгерцога Георг фон Гогенберг, — всегда восхищался США, где неплохо уживались эмигранты из самых разных стран, в том числе и австрийцы. Ему очень нравилась модель американского устройства, и он подумывал осуществить что-то подобное и в Австро-Венгрии».
