Советники убеждали эрцгерцога, что идеи триализма опасны для империи, так как приведут к другой крайности — усилению «славянского элемента». И похоже, убедили. В мае 1914 года Франц Фердинанд уже считал: «На триализм нужно смотреть как на средство обуздания венгров. По моему мнению, он остается единственным разумным инструментом для того, чтобы напугать венгерских шовинистов. Но он в то же время не может принести настоящей пользы династии и Австрии… Кто может гарантировать, что новое государственное образование в рамках монархии, которое бы включало в себя Хорватию, Боснию и Герцеговину, Далмацию и Приморье… всегда будет на стороне Австрии? Возможно, существующие трудности только увеличились бы… если бы югославянское государственное образование оказалось на стороне Венгрии, которая никак не может принимать интересы короны близко к сердцу».
Другими словами, вряд ли стоить уверенно утверждать, что Франц Фердинанд, став императором, точно превратил бы Австро-Венгрию в «Австро-Венгро-Славию». Кстати говоря, если бы он даже стал императором и начал осуществлять какой-то из своих планов, он наверняка встретился бы со множеством проблем. «Я думаю, на практике это было бы гораздо труднее, чем на бумаге, — считает Георг фон Гогенберг. — Его реформы в империи встретились бы с такими трудностями, что он даже представить себе не мог. Уж слишком разные народы тогда жили в империи, и слишком много влиятельных противников было у этих планов, в том числе и среди тех, кто находился у власти. Так что я бы даже не стал прогнозировать результаты подобных реформ».
С этим можно согласиться — с оговоркой, что сегодня невозможно однозначно сказать, какой из планов реформирования империи выбрал бы новый монарх. Но нельзя отрицать, что Франц Фердинанд действительно остался в истории как потенциальный реформатор. И как престолонаследник, который, оказавшись на троне, должен был дать славянам империи полное равноправие.
Задуманные эрцгерцогом реформы и сегодня часто рассматривают как одну из причин покушения на него. Слишком много противников было у этих преобразований. По одной версии, опасение, что Франц Фердинанд их всё-таки произведет, побудило радикально настроенных сербов организовать заговор с целью его убийства. «Франц Фердинанд хотел реформировать монархию, и я думаю, что его планы дать славянам равные права не устраивали определенные круги в Сербии, — говорила Анита фон Гогенберг, показывая в замке Артштеттен розы, которые когда-то разводил сам эрцгерцог. — Они бы поставили под вопрос проекты создания югославского государства во главе с сербами».
Или, например, другая версия. «Многие венские и будапештские государственные деятели облегченно вздохнули, когда узнали о событии в Сараеве», — отмечал историк Сидней Фей. Другими словами, нити могли тянуться и в Вену, и в Будапешт.
Но для чего всё-таки Франц Фердинанд решил поехать в Сараево в июне 1914 года?
Решение о роковой для эрцгерцога, да и для всего мира поездке в Боснию и Герцеговину было принято в сентябре 1913 года. Судя по всему, ее идея принадлежала военному губернатору Боснии Оскару фон Потиореку, видевшему в ней как политическую, так и военную необходимость.
Потиорек составил для Франца Фердинанда меморандум о политическом положении в провинции. Он предлагал устроить в Боснии военные маневры в присутствии наследника престола. Это, по мнению военного губернатора, напомнило бы населению и «соседям», что Босния и Герцеговина является неотъемлемой частью империи. Поскольку в последнее время, особенно после побед Сербии в Балканских войнах, в провинции усилились оппозиционные и панславянские настроения, прибытие престолонаследника, по мнению Потиорека, могло бы нанести по ним ощутимый удар.
В чем-то военный губернатор Боснии был прав. Торжественный проезд Франца Фердинанда по улицам боснийских городов, сопровождаемый соответствующей пропагандистской кампанией, действительно понравился бы местному населению.
И сейчас визиты крупных политиков в провинцию вызывают у жителей если не патриотический подъем, то по крайней мере оживление и внимание к власти — вот, мол, и нас она не забыла. Что уж говорить о жителях Боснии 100 лет тому назад. Им, безусловно, польстило бы внимание такой высокопоставленной особы. Сама атмосфера торжеств, всеобщего праздника, в который собирались превратить визит, смогла бы хотя бы на время поднять настроение и расцветить их нелегкую и однообразную жизнь.
Кстати, сам Франц Фердинанд это прекрасно понимал и всегда требовал допускать приветствующий его народ совсем близко, чтобы тот «крупным планом» видел своего будущего императора. В 1909 году произошел настоящий скандал: эрцгерцог, ехавший на поезде через Венгрию в Румынию, в гости к румынскому королю Карлу, наблюдал, что железнодорожные вокзалы плотно оцеплены полицией, а крестьяне и прочие жители машут платками, шапками и шляпами поезду «его высочества» из-за плотных полицейских кордонов. Франц Фердинанд был крайне раздосадован и устроил разнос тем, кто принял эти меры предосторожности.
