«Когда я приехал в Белград, — рассказывал Циганович в 1927 году влиятельной сербской газете «Политика», — я попал в самую гущу демонстраций и выступлений, направленных против Австро-Венгрии. В это время открылась школа комитаджей под руководством капитана Войн Танкосича. Там собралось много молодежи из различных земель — студентов, гимназистов, рабочих, и здесь мне в первый раз пришла в голову мысль: «Здесь действует «Молодая Босния»… Мы образовали маленький отряд в 30 человек».
Но тогда повоевать ему не пришлось — Боснийский кризис в войну не перерос. Циганович устроился чиновником в управление сербских государственных железных дорог. Считается, что в 1911 году он вступил в общество «Черная рука», где значился под номером 412. Впрочем, по другой версии, он был внедренным в организацию секретным агентом Николы Пашича, непримиримого врага «Черной руки», неоднократно занимавшего пост премьер-министра Сербии.
Во время Балканских войн Циганович принимал участие в боевых действиях и даже был награжден золотой медалью за храбрость. Он служил в отряде комитаджей под командованием Воислава Танкосича и, естественно, хорошо его знал.
С наступлением мира он снова устроился по железнодорожной части, захаживал в кафану «Златна моруна», но вообще у него была репутация таинственного и вездесущего человека. Он поддерживал связи с бывшими комитаджами и с «Народной обороной».
На суде Принцип утверждал, что Циганович знал о его идее убить престолонаследника, когда она еще не обрела каких-либо конкретных форм, а всего лишь высказывалась им в разговорах. Якобы Принцип во время очередных посиделок снова начал говорить о покушении, а один из его знакомых передал его слова Милану Цигановичу. «С этого момента я подружился с Цигановичем, — рассказывал Принцип. — И он обещал, что достанет оружие. Он дал это обещание еще до того, как в Белград приехал Грабеж».
Почему он обратился с просьбой достать оружие именно к Цигановичу? Дело в том, что с войны тот привез целую коллекцию различных гранат, которые видели у него и Принцип, и Чабринович. Принцип говорил, что их было штук восемь-девять, а Чабринович утверждал, что целых восемьдесят.
Сначала Принцип просил именно бомбы, однако Циганович сказал, что, скорее всего, они не очень хорошего качества и в решающий момент могут не сработать. Тогда-то и пошла речь о пистолетах. Был и еще один важный момент: после покушения Принцип и Чабринович хотели покончить жизнь самоубийством, как сделал их кумир Богдан Жераич. Понятно, что пистолет для этого подходит лучше всего. Позже они получили «для себя» и ампулы с цианидом, но, как оказалось, яд был тоже плохого качества.
В мае 1914 года в Белграде умер известный сербский писатель и публицист Йован Скерлич. Он оказал большое влияние на «младобосанцев». Скерлич был убежденным сторонником «югославянской идеи» и предлагал, например, унифицировать сербский и хорватский литературные языки. Однако, писал югославский историк Владимир Дедиер, Скерлич был противником панславизма, за которым, по его мнению, стояли «самые мрачные элементы русского общества» и вообще реакционные силы, и выступал за «неославизм», предусматривавший создание демократической федерации равноправных славянских народов.
16 (3) мая 1914 года на похоронах Скерлича Принцип нес венок от боснийской молодежи. Своему брату Николе он написал: «Умер величайший человек Сербии».
А уже через несколько дней они наконец-то смогли получить оружие для покушения на Франца Фердинанда.
Чабринович на следствии утверждал, что еще за три дня до того, как они отправились из Белграда в Сараево, он и понятия не имел, что подготовка покушения приняла уже такой конкретный характер. Чабринович говорил, что собирался отметить Видовдан вовсе не в Сараеве, а в Македонии и даже купил себе новый костюм.
Возможно, он действительно был не в курсе дела. Принцип и Грабеж сами договорились с Цигановичем, а тот, в свою очередь, встретился с Воиславом Танкосичем, от которого и получил оружие.
Танкосич попросил устроить ему свидание с заговорщиками. Принцип и Грабеж, посоветовавшись, решили, что на него пойдет только Трифко Грабеж. Кандидатуру Чабриновича они сразу же отмели — он еще не был посвящен во все подробности подготовки к покушению, к тому же Принцип считал, что он слишком разговорчив и вообще не производит впечатление серьезного человека. Сам же Принцип не хотел идти к Танкосичу по личным причинам — он хорошо помнил обиду, которую нанес ему командующий комитаджами, когда не взял его в отряд и весьма иронически отозвался о его способностях и здоровье.
Таким образом, на встречу отправился только Грабеж в сопровождении Цигановича. На допросах Грабеж рассказал: «По дороге я говорил с Цигановичем о покушении на престолонаследника, и он убеждал меня в том, что его нужно совершить с помощью револьверов. Он сказал также, что мы должны верить в себя, этим он хотел сказать, что нам не надо бояться».
