Имя «таинственного посредника» Милана Цигановича на следствии и суде над членами «Молодой Боснии» упоминалось неоднократно. У Принципа, например, допытывались, не он ли надоумил их на покушение. Это предположение Принцип категорически и даже с возмущением отверг. Грабеж — тоже, причем мотивировал тем, что Циганович был гораздо менее образован, чем они, и поэтому «был не в состоянии развивать перед нами какие-либо идеи». Они в один голос утверждали: Циганович только доставал им оружие.
Но их утверждения суд не убедили. Хотя бы потому, что Чабринович на процессе признал, что Циганович был масоном и сказал ему, что «франкмасоны более года тому назад приговорили Франца Фердинанда к смерти, но об этом он сообщил нам только тогда, когда мы уже окончательно решили совершить покушение». Странное заявление от человека, который, как утверждали Принцип и Грабеж, был гораздо менее образован, чем они!
Однако «масонский след» превращал сараевское убийство в результат «всемирного заговора» против престолонаследника Австро-Венгрии, поэтому суд так вцепился в тему «таинственного посредника», пытаясь узнать о нем от подсудимых как можно больше. Впрочем, об этом — в свое время.
Трое заговорщиков пустились в путь 28 (15) мая.
Накануне Циганович дал им подробное описание маршрута, который их очень тревожил — ведь предстояло идти с оружием, и их могла задержать как сербская, так и австро-венгерская полиция, не говоря уже о пограничниках обеих стран. Но Циганович сказал, что все эти проблемы он решит, и вручил им визитку с некими условными знаками, которую они должны были предъявить коменданту сербского пограничного участка.
А еще Циганович дал им деньги. По словам Принципа, немного — 160 динаров. Однако после покушения в комнате Принципа полиция нашла весьма солидную сумму — 2700 австрийских крон в мешке из-под соломы и еще тысячу в раме иконы.
У каждого из них были две бомбы, пистолет, запасные обоймы и ампула с ядом. Перед дорогой они дали друг другу слово не вступать в лишние разговоры с посторонними и как можно меньше привлекать к себе внимание.
Утром они сели в Белграде на пароход, чтобы добраться до городка Шабац. Там они оказались около четырех часов дня. Им нужно было найти капитана пограничной стражи Радо Поповича, которого из Белграда должны были предупредить об их прибытии. Капитан играл в карты в кафане «Америка». Принцип передал ему визитку Цигановича. Пограничник прервал игру и повел заговорщиков в комендатуру.
По дороге он спросил, зачем они собираются переходить границу. Они ответили, что для некоего «тайного дела». Попович больше вопросов не задавал, зато снабдил их различными документами и записками.
Это, во-первых, был пропуск, в котором они значились таможенными чиновниками. В пропуске содержалась рекомендация властям «не чинить этим людям никаких препятствий, а, более того, по возможности оказывать всяческую помощь». Во-вторых, капитан вручил заговорщикам письмо для начальника пограничного участка в Лознице Иована Првановича, а в-третьих, записку, по которой им должны были выдать бесплатные билеты на поезд до пограничной Лозницы (поскольку они ехали под видом государственных служащих, находящихся в командировке).
Однако бесплатных билетов достать не удалось — железная дорога до Лозницы находилась в частной собственности, и записка капитана Поповича не оказала на кассиров нужного действия. Однако им продали билеты с пятидесятипроцентной скидкой.
Принцип, Грабеж и Чабринович переночевали в Шабаце, в отеле «Америка». Оружие спрятали в печь, а вечером посидели в местной кафане, поели мороженого.
Утром они сели на поезд до Лозницы, куда прибыли около десяти часов. Там нашли коменданта Првановича. Прочитав письмо, тот спросил, куда они хотят идти дальше. Услышав от Принципа, что они направляются в Боснию, Прванович сказал, что границу можно легко перейти легально.
«Я ему на это ответил, что у нас нет никаких документов и поэтому мы не можем перейти границу, так как в Боснии жандармы сразу бы нас схватили, — рассказывал Принцип. — Тогда он сказал, что нас трудно отправить дальше так, чтобы нас сразу не схватили. Но он свяжется со своими подчиненными и передаст нас самым надежным из них. Капитан позвонил по телефону своим людям. О чем он говорил, я не знаю, так как не обратил на это внимания, но в конце концов сказал нам, чтобы на следующее утро в семь часов мы пришли в его канцелярию».
Прванович тоже не поинтересовался, зачем троим молодым людям нужно тайно попасть в Боснию.
