Гаврюша и Красивые полностью

На экране появился хмурый, помятый дяденька в клетчатой рубашке. Он хотел жениться и очень стеснялся этого. Дяденька рассказывал, что любит пиво, футбол и анекдоты. Потом показали тётеньку, и она сказала, что ей такой на фиг не нужен.

– Я для него слишком красивая и интересная, – сказала эта тётенька.

– Вы правы, Валентина, мы подберём вам вариант получше! – с улыбкой согласилась ведущая. – А этого в топку!

– И чем он ей не угодил? – от души возмутился Гаврюша. – Глупая передача! Да я, если захочу, только свистну, знаешь, сколько невест набежит?

– Затйудняюсь сказать, может быть, меньше одной? – вновь съязвил кот, и бабуля забрала его на руки.

– Затйудняюсь сказать! – передразнил домовой. – Иди алфавит учи, а то крякать не умеешь!

Он убрался на любимую кухню, но в душе поселилась тревога. Что, если вдруг и вправду не найдётся желающих? В его возрасте у многих домовых есть домовихи, а он один. И когда её искать, жену эту? Дел невпроворот, столько всего происходит, не до женитьбы, знаете ли. Ну, скажите, когда девицу искать? И главное, где?

Неожиданно в дверь позвонили.

– Кого я вижу! – обрадовался Вал Валыч, встречая гостя. – Иннокентий Иванович! Заходите, заходите! Поздравляю с окончанием ремонта и возвращением из командировки. Велосипед ваш в полной сохранности, я его на балкон унёс.

– Здравствуйте, дорогие мои! – ответил чуточку дрожащий, масленый голос Перепонкина. – Завтра, завтра заберу. Спасибо! Спасибо! Валентин, помогите, пожалуйста, машина стоит. Ящики поднять надо бы, с жабками, мёрзнут жабки мои, зима, холодно, помогите!

Его глазки-бусинки умоляли, готовые вот-вот расплакаться. Шарф крепко стягивал шею, а на лысой голове громоздилась тёплая волчья шапка, и в целом сосед был так похож на бывшего генсека Хрущёва, что отказать ему значило – плюнуть в светлое прошлое.

– Конечно! – Папа сразу засобирался, ища взглядом зимние ботинки. – Вот только куртку накину.

– Хорошо, хорошо, Валентин, спасибо, Валентин! Я лечу вниз, я внизу буду ждать, поскорее, пожалуйста, замёрзнут, декабрь, жабки… – Нервно сбегая по лестнице, сосед всё умолял, умолял, умолял…

Егор тоже поспешил одеться.

– Я с тобой, пап, – сказал он. – Помогать буду.

– И я с вами! – подхватил сострадательный Гаврюша. Он толком ничего не понял, но одна мысль о том, что в ящиках могут замёрзнуть настоящие живые жабы, была для него просто невыносимой.

У подъезда ждала белая «газель» с забрызганным номером какого-то маршрута. В свете фар кружились снежинки. Водитель распахнул задние двери и посветил фонариком в салон. Внутри томилось штук шесть ящиков, укутанных тёплыми шерстяными одеялами. Чтобы те, кто сидел внутри, могли дышать, сверху в ящики были воткнуты короткие обрезки белых водопроводных труб. Чуткое ухо домового уловило едва заметное урчание, доносящееся из жабьих домиков.

– Валентин, пожалуйста, берём, Валентин! Егор, постой, не крутись, давай, раз-два, вот так, пошли… – не умолкал чудной любитель рептилий, размахивая руками.

Водитель молча качал головой, подсвечивая фонариком.

Папа и Иннокентий Иванович ухватили крайний контейнер, поднимая его в четвёртую квартиру, ту самую, в которой Егор с Гаврюшей прятали от леших кота-баюна и в которой рабочие потом перекрашивали потолки.

– Кто там? – всякий раз спрашивал Егор, когда Гаврюша влезал в салон и прикладывал ухо к трубке.

– Жабки, – задумчиво отвечал Гаврюша. – Да не простые, волшебные…

– Вот чудаков развелось! – усмехнулся дяденька водитель. Теперь он сидел за рулём и грелся у печки. Светить ему надоело. В зеркале заднего вида отражался маленький мальчик, разговаривающий сам с собой. – Слышь, пацан, он чё, всех этих лягушек дома держит?

– Да, дяденька! – отозвался Егор, прикладываясь ухом к трубке. – Здорово, правда? А мне мама даже собаку не разрешила завести.

– Вот видишь, остались ещё в Москве нормальные люди. Ты, пацан, маму слушайся!

– Хорошо, дяденька водитель, а вы слушайтесь жену.

Водитель недобро улыбнулся и перевёл взгляд на значок, украшавший приборную доску: «НЕ ВЕРЬ ЖЕНЕ И ТОРМОЗАМ!»

– Валентин, спасибо, спасибо! – благодарил Перепонкин, когда носить уже было нечего и папа вернулся забрать Егора домой.

Водитель вышел запереть машину, покурил и вернулся за руль.

– Утром, Валентин, привезут, ещё привезут, я сам, я с дворником договорюсь, с дворником, Сахипом, ты знаешь…

– Ага, – устало кивнул папа. – Удачи вам, Иннокентий Иванович, и всего хорошего.

Егор и Гаврюша вернулись в тёплый дом. И домовой сразу ушёл куда-то к себе, ему требовалось время для размышления. Уж слишком подозрительным показался ему странный сосед Красивых. Хотя, с другой стороны, все учёные всегда чуточку странные…

На следующий день все взрослые, включая Глашу, разъехались. Осталась бабушка, но она полностью погрузилась в поиски ёлки – взяла телефон, обложилась газетами и принялась названивать по объявлениям о доставке хвойных деревьев на дом…