Мы — писатели второго тысячелетия. Дай Бог нам всем сил и здоровья в наступившем ХХI веке. Дай Бог нам всем новых творческих взлетов, сокровенных стихов, пронзительных рассказов и повестей, высокой мистики и художественного прозрения. Но что бы ни написали мы в нашем новом времени, мы все, от Юрия Бондарева до Александра Солженицына, от Александра Проханова до Владимира Маканина, от Олега Чухонцева до Татьяны Глушковой, от Вадима Кожинова до Льва Аннинского, мы все останемся в своем втором тысячелетии.
Так уже было сто лет назад. Никто не относит к художественным лидерам ХХ века ни Льва Толстого, ни Антона Чехова. А часто даже и Ивана Бунина, и Максима Горького, проживших почти добрую половину ХХ века, причисляют к классическому золотому девятнадцатому столетию. Эту ошибку легко понять именно в России. Наш ХХ век достаточно короток, но от этого не менее значим. Где-то в подсознании мы ведем ему счет с первой мировой войны и революции и заканчиваем его в 1991 году, с крушением советской империи.
Последние десять лет у нас вообще не существовало времени. Конкретно для России временно оправдался прогноз Фукуямы о конце истории. Потому и воцарился постмодернизм самого дурного пошиба, что никто не знал, о чем писать. Не видя будущего, нельзя было понять прошлое и тем более разобраться в настоящем.
Как жемчужины в этом мусоре позорного, отсутствующего десятилетия останутся "Раскол" Владимира Личутина, баталистика Александра Проханова, стихи и поэмы Юрия Кузнецова, исторические исследования Вадима Кожинова. Можно заметить безнадежные, но героические попытки Юрия Бондарева, Михаила Алексеева, Александра Зиновьева, Михаила Лобанова как-то замедлить ход времени, а то и вовсе остановить его в советском периоде. Можно обратить внимание на усилия воителей с советской властью, по инерции остатки своей энергии в эти десять пустых лет отдающих в пустоту борьбы с уже несуществующим. А тем временем взбухало новое время. Оно взбухало несмотря на все пессимистические пророчества Фукуямы и его русских последователей. Не хочет заканчиваться русская история с концом века, хоть ты тресни.
Нам уготована роль свидетелей, аналитиков, наблюдателей, советников, хранителей вечных ценностей, но новое время, очевидно, будем строить уже не мы. Был жив гений Лев Толстой, но уже формировались первые концепции символистов, уже прорастали зерна футуризма и конструктивизма, Россия уже была беременна башней Татлина и Третьим Интернационалом. Все более видна была неизбежность взрыва 1917 года. По сути, этот взрыв идеологически готовила вся художественная интеллигенция начала ХХ века. По каким бы эмигрантским далям они потом ни разбежались, отказавшись от ответственности за сотворенное. Впрочем, сегодня все более становится очевидным, что и белое движение с его непредрешенством и антицаризмом было еще одной кадетско-эсеровской революционной альтернативой красному движению. Так или этак, но время шло только вперед.
Вот и сегодня практически завершился распад старого советского уклада. Во многом из-за пассивности и безволия всего советского руководства.
Можно плакать горькими слезами и неистовствовать, не принимая ничего нового, как делает Владимир Бушин. Можно продолжать воевать с советским режимом. Опять же не видя ничего нового, как делает Валерия Новодворская. Но я на стороне той творческой интеллигенции, тех писателей и художников, тех творцов, кто ищет выход в будущее России.
Семнадцатого февраля я задумал провести вечер в Большом зале ЦДЛ под названием "Последние лидеры ХХ века", где, надеюсь, выступят со своим словом о литературе минувшего столетия Валентин Распутин и Владимир Личутин, Юрий Кузнецов и Игорь Шкляревский, Александр Зиновьев и Юрий Бондарев, Вадим Кожинов и Лев Аннинский, Александр Проханов и Юрий Мамлеев, другие русские литературные лидеры. Уже сейчас, стоило закончиться столетию, видно, сколь богато оно было русскими талантами.
