Александр Проханов
12 сентября 2013 5
Общество
Вся культура - это размышление о смерти. Все культы, все священные тексты, все первобытные верования, все светоносные мировые религии - это рассказ о смерти и её преодолении. Во всех религиозных учениях брезжит мечта о воскрешении, таится чудо воскрешения.
Человек создан Господом, чтобы преодолеть смерть. Смерть земную и смерть вселенскую, которую учёные называют энтропией, описывают законом термодинамики. Весь научный авангард биологии, химии, физики прямо или косвенно направлен на преодоление смерти. Олигархи, мечтающие продлить своё земное существование, не желающие расстаться со своими банками, яхтами, фондовыми рынками, исполненные гедонизма и страха смерти, создают институт бессмертия, в котором замораживают трупы, сберегают в лазурных колбах сперму, занимаются пересадкой органов, надеясь с помощью трансплантации обновлять свой дряхлеющий организм, как обновляют с помощью запчастей изношенный автомобиль.
Художник Леонид Тишков опоэтизировал эту страсть к извлечению органов и науку трансплантации, создав сериал своих таблоидов. На его картинах печень, наделённая крыльями, летает в мироздании, как космическая бабочка. Поджелудочная железа прихорашивается перед зеркалом, как великосветская дама. Опухоль мозга напоминает фантастический георгин, выросший на клумбе элитного сада.
Современная наука ворвалась в микромир, ловит в коллайдере элементарные частицы, эти незримые кирпичики мироздания. Рассматривает спирали ДНК, бродит в лабиринтах генома, создавая новые организмы, новые виды, новые фантастические гибриды. Выращивает в колбах лабораторий русалок, кентавров и сирен. Воскрешает мамонтов и записывает на диски музыку раненых сперматозоидов.
Русский авангардист Василий Кандинский, не имея электронного микроскопа, ничего не зная о геноме, рисовал свои фантастические спирали, лучезарные элементарные частицы, энергетические поля, летящие в циклодроме лучи, предвосхищая открытия XXI века.
Картины Кандинского напоминают мозг человека с электронным микроскопом. Напоминают фотоснимки столкновений протонов и атомных ядер.
В этих исследованиях человечество подбирается к тайнам жизни, чтобы сделать эту жизнь вечной. Инкрустируя в молекулы ДНК крохотные ломтики других молекул, учёные перестраивают земную жизнь таким образом, чтобы удалить из неё ген смерти. Как сказочники древнего мира, создают ген бессмертия.
Своё упование из микромира человечество переносит в макромир - в мир бескрайнего космоса. Мечтает перестроить мироздание в целом. Мечтает имплантировать в мёртвые участки вселенной стволовые клетки жизни, возжечь угасшие звёзды. Заштопать чёрные дыры. Воскресить мёртвые зоны вселенной. Засеять рожью Луну. Очеловечить галактики, обращаясь с их спиралями так же, как обращаются со спиралями ДНК.
Современная наука ставит грозные вопросы о жизни и смерти. И, не находя ответа на них в лабораториях, входит в храм. Рассматривает фрески Страшного суда, картину Сотворения мира, притчу о чудесах, где мертвецы встают из гробов и облекаются плотью. Где камень превращается в хлеб, а вода - в вино. Где Лазарь, обёрнутый в погребальный саван, выходит из пещеры и славит Господа.
Молитва монаха - объект научного исследования. Жаркая молитва верующего - это выход в открытый космос. Когда человеческая мысль, моментально преодолевая бесконечность, предстаёт перед Господом. Человек встречается с Творцом мира, погружает себя в ту ослепительную точку, из которой возникло всё. Молитвенный отклик, как отражённая от Господнего престола волна, возвращается на землю и наполняет фаворским светом людскую душу, семью, государственные институты, гарнизоны, научные лаборатории - весь социальный мир, омолаживая его, очищая от ржавчины и усталости, побеждая энтропию земного бытия.
История России необъяснима с помощью классических представлений исторической науки. Экономические и геополитические подходы, история элит и династий, берестяные грамоты и обломки церковных фундаментов не объясняют, почему Россия всё ещё существует. Почему русская цивилизация не распалась, её не поглотили другие - мощные, цветущие - цивилизации. Категория чуда становится предметом научных изысканий. Наука о чуде это и есть религия. Религиозное и научное сливается в единую симфонию человеческого познания, в инструмент преодоления смерти.
Над Николаем Фёдоровым смеялись и продолжают смеяться. Идея воскрешения отцов усилиями детей кажется фантастической и дурной. Однако бессмертная плоть, которую пытаются создать учёные, и бессмертный дух, который вольётся в эту бессмертную плоть, чудо, что преобразит и осветит тусклое, непрозрачное для божественных лучей человечество - всё это приближает род людской к бессмертию, стирает грань между жизнью земной и загробной. Устраняет роковую черту, у которой звучат надгробные рыдания, превращает эту черту в стоцветную радугу. Чудо - это и есть победа над смертью. Чудо - это и есть рай на земле, идеальное бытие.
