Безусловно, учёные имеют право на разные точки зрения. Но стоит ли вносить какие-либо изменения в традиции правописания, когда "в товарищах согласья нет"?"Друг другав суматохе не слышат, не понимают, а кончится всё-таки тем, что расцепятся — и всё смолкнет..."(А.И.Гончаров). Нельзя не видеть, чтодруг друга— это вам некое-что. Сочетаниедруг другавсегда связано не с одним, а с двумя встречными действиями, направленными на разные объекты, а не на один, как в случае ское-что. Вспомним классику: "Мы часто сходились вместе и толковали вдвоём об отвлечённых предметах очень серьёзно, пока не замечали оба, что мы взаимно друг друга морочим" (М.Ю.Лермонтов). При дефисном написании лермонтовское "взаимно друг-друга морочим" выглядело бы по меньшей мере странно. Одним словом, "кое-что и пригорело, кое-что и вовсе не сварилось" (Н.В.Гоголь).
Кульминацией орфографического волюнтаризма являлась попытка изменить"правило о написанииннинв полных формах страдательных причастий прошедшего времени и соотносительных с ними прилагательных"путём отказа от их орфографического разграничения.
Русский язык невероятно пластичен. Одни части речи свободно перетекают в другие, и граница между ними становится порой почти невидимой. В первую очередь это относится к причастиям и отглагольным прилагательным. Иногда даже вид глагола, от которого образованы причастия и прилагательные, бывает трудно определить (например, к глаголу ранить можно поставить не только вопросчто сделать?, но ичто делать?).
Свод правил 56-го года позволял отличитьжареного цыплёнка от жаренного в масле цыплёнка, автоматически переводя отглагольные прилагательные с зависимыми словами в ряд причастий. В самом деле, отглагольное прилагательное жареный стоит в одном раду с качественными прилагательными:свежийцыплёнок,большойцыплёнок, белый
цыплёнок, а причастие
жаренный в масле
из другого ряда:
общипанный
цыплёнок,
выращенный
цыплёнок,
зажаренный
цыплёнок, т.е. характеризует цыплёнка, с которым
что-то произошло
, с которым
что-то сделали
. Наличие такого яркого опознавательного признака, как зависимое слово, позволяло пишущему сразу писать
н
или
нн
, передавая тонкие смысловые оттенки.
Изменение правила привело бы к потере глагольного значения в определениях типа:
раненый в ногу солдат
, приблизив его к
белому в крапину цыплёнку
, а словосочетание
конченый человек
(опустившийся, плохой), наоборот, с двумя
нн
(
конченный человек
) приобрело бы крайне негативный глагольный оттенок.
Все вышеперечисленные примеры не имеют никакого отношения к практике письма (за исключением, как отмечалось, одиночных приложений) и ни в каком реформировании, как видим, не нуждались.
Непоследовательность реформаторов удивляет: в 1918-м году убрали второе
л
в слове
галерея
(смотри старое написание на фронтоне здания Третьяковки), приблизив его к
galery
, а теперь предложили писать
плейер
без
й — плеер
,— якобы устраняя колебания, которых попросту нет, поскольку хорошо известно английское
рlау
— игра (тогда уж и
плейбой
следовало бы писать
плебой
).
