Газкулл Трака: Пророк Вааагх! полностью

– Интересно, как закончится эта чудесная история, – сказал Хендриксен, помедлив, чтобы оторвать полоску от куска сушеного мяса, который откуда-то достал во время рассказа Макари. – Все пули отскочили от нового невероятного черепа Газкулла? Он одолел каждого из домовой стражи Дрегмека в большой веселой драке? Так, ксенос?

– Нет, не так, – сказал Кусач с вороватым выражением лица, которое Фалкс не узнавала, пока не поняла, что эта была простая зависть к наличию еды у рунного жреца. – Ты совсем не думаешь, что драка... веселая. Наше рукк-разза – наше... может, боевое блаженство? – это не радость, как понимаешь ее ты, человек.

– Ты удивишься, – тихо произнес Хендриксен, слова его подчеркивал жуткий ритм родного акцента. Он холодно улыбнулся, сверкнув длинными, как пальцы, зубами. – И ты ошибаешься, называя меня человеком, орк.

Фалкс невольно содрогнулась. Она так долго работала с Хендриксеном, что начала забывать. Без доспеха, фенрисийца можно было легко принять просто за очень большого, очень способного человека. Как и во многих из его бывших братьев по Ордену, в нем присутствовала определенная живость; ощущение глубокой сердечности, которая была столь же импонирующей, сколь, порой, раздражающей, и которую запросто можно было перепутать с человечностью. Но при всей своей убедительности, она скрывала нечто иное.

Когда ей напоминали, что прячется за чудной манерностью старого волка, ощущение было, будто выглядываешь через борт маленькой лодки и под собой видишь что-то темное и громадное. Брат Орм Хендриксен не принадлежал к ее виду.

В самом деле, каких бы почти непостижимых существ ни встречала Фалкс в тенях меж звезд, для ее разума Астартес в чем-то оставались самыми чуждыми из всех, и их маска близости лишь добавляла им жуткости. Ей подумалось, что есть мрачный комизм в том, что ордос отвергало ее за связь с культурами чужаков, когда последние руки, укрывающие гаснущую свечу человечества, сами являлись чьими угодно, но только не людскими.

Между тем, Кусача заявление Хендриксена не беспокоило, и он казался более озабоченным своим желанием заполучить жирный кусок мяса в руках рунного жреца.

– Как пожелаешь, космический десантник, – произнес переводчик, не особо стараясь придать своим словам менее насмешливый тон, и Фалкс восприняла это, как призыв увести диалог в сторону от насилия.

– Так продолжай, орк, – сказала она. – Просвети нас, как же Газкулл пережил восемь стволов дакки, – от мерзкого ощущения, оставленного во рту ксеносским словом, женщина скривилась.

– Очень просто, – ответил Кусач, сложив губы трубочкой в резком радостном уханье, – потому что его вообще не задело! Он шел прямо к Дрегмеку – Макари говорит, он даже не бежал. И хотя улица вокруг была... умитожена, а многих и многих из зевак убило, на Газкулле не было и царапины.

– И ты говоришь, что никто из приспешников Дрегмека не вмешался, чтобы помочь? – спросила Кассия, чье воспитание постоянно заставляло ее рассматривать конфликт с точки зрения телохранителей и подручных.

– И показать Дрегмеку, что они не уверены в его способности убить безоружного сопляка? Ну уж нет, – поморщился Кусач.

– А когда Газкулл добрался до Дрегмека? – продолжила Кассия. Но перед ответом, Кусач повернулся к Макари и задал несколько кратких, значимых вопросов. Было много резких, яростных подражательных жестов, и порядочно шипения от грота, поправлявшего действия Кусача. Фалкс знала, что для орков драки – самая важная часть любой истории, и жестикуляция крайне важна для рассказа.

– Значит, началось так, – наконец заявил Кусач и подчеркнул конец предложения, вырвавшись из тени во внезапном порыве скорости. Орк был достаточно быстр, чтобы пересечь клетку до того, как Фалкс вообще осознала его движение, и, учитывая, что она отказывалась от нейро-аугментаций свыше базовых инфо-визуализационных имплантов, если бы орк намеревался ее убить, помешать ему могли бы только рефлексы Хендриксена. Но старый шаман оставался неподвижен. Он явно оценил и отверг угрозу до того, как глаза Фалкс смогли оповестить ее мозг о скорой смерти. Кусач, конечно, просто изображал первый удар Дрегмека, обрушившийся на Газкулла. Но Фалкс не могла избавиться от убеждения, что это также было проверкой ее бдительности.

Как команда «Исполнителя» узнала из воспроизведения Кусачом каждого удара, драка была крайне долгой и крайне односторонней. Газкулл не остался без травм, но гигантская броня Дрегмека стесняла его движения, и разница в скорости свела его непрестанный поток ударов до рассеянных тычков и царапания. В то же время Газкулл был методичен, терпеливо выжидая возможности содрать кусок доспехов и затем начать работать с плотью под ними.