Когда Кусач передал узнику изменения в планах, грот скривил губы в отвращении к плохому вкусу своих пленителей. Прозвучало несколько кратких предложений, которые затем перевел для них принявший угрюмый вид орк.
– Сназдакку, Мега Адмирала, Газкулл победил в морском сражении. Оно происходило на иссушенной равнине. Но Плахие Луны думали, что это морское сражение, так что оно было таковым. Газкулл разбил весь его флот, но сохранил Сназдакке жизнь. В обмен, босс получил свою могучую силовую клешню... но это другая история. Потом был Грудболг, главарь Змеекусов.
– Хмм, – протянул Хендриксен. – Змеекусы... повелители зверей, верно? Дай угадаю, орк – Газкулл завоевал верность Грудболга в какой-то надуманной схватке против монстров на арене?
– Нет, – ответил Кусач, коротко всхрапнув от удовольствия. – Вообще-то, в битве на ножах в болоте. Грудболг отказал Газкуллу даже после обезглавливания. Потому Газкулл прижимал голову Грудболга к шее, пока позвоночник не прирос обратно, и дал ему второй шанс. Макари говорит, тот снова отказался.
– И он снова отрезал ему голову? – спросила Кассия, недоверчиво скривившись, когда Кусач кивнул.
– И еще раз прицепил ее обратно. И тогда Грудболг согласился.
– А что со старым кланом Газкулла, Гоффами? – спросила Фалкс.
– Они были следующими, да, – произнес переводчик. – Уграк, так звали их вождя. Он с презрением отказался от первоначального вызова, но когда клан за кланом подчинились, он, в итоге, явился к Газкуллу, совершив марш под стены Ржавошипа с целым воинством орков за спиной. Конечно, это была лишь показуха – Уграк собирался уладить вопрос лично, по-Гоффовски.
– И что это была за схватка? – спросила Кассия.
– Ударами головой.
Огринша поморщилась.
– Не ту он игру выбрал, да? – сказала она, и Кусач с мрачным видом кивнул.
– Да. Не ту. Не поймите неправильно, люди – Уграк не был слабаком. Как считали многие, он был самым большим орком на планете. Ну, или по крайней мере, был до этого. Но когда Газкулл вышел, со стен лагеря наблюдали все орки Ржавошипа, а все Гоффы – по другую их сторону. Казалось, будто смотришь на закаленного бойца, нависшего над сопляком, едва выбравшимся из ростовой дыры.
Грот позади Кусача что-то пробормотал, и переводчик утвердительно кивнул.
– Макари говорит, что босс рос по мере приближения к Уграку. Он рос с каждым шагом, будто восходил к небу.
– Уверена, так и было, – сухо сказала Фалкс. – Уграк пережил удары головой?
– Вроде того, – ответил Кусач, так сильно скривившись, что показал весь ряд клыков. – Глаза у него так и не выровнялись, и с речью появились проблемы, но выжил. И сохранил власть над Гоффами – все в его свите потом из солидарности ломали себе черепа, чтобы походить на него. Сами себя называли Уграковы Страшилы. В общем, вот и все. Покорение Урка.
– Не совсем, – возразил Хендриксен, хитро покачав пальцем. – В отличие от вас, у меня нет проблем с тем, чтобы посчитать до четырех, а ты рассказал только о трех победах. Что насчет твоего клана, Кровавых Топоров?
– А, да, – ответил переводчик, будто почему-то забыл. – Этот вопрос решили не в открытую. Мы, как вам известно, необычные орки. Мы не против избежать драки, если в этом есть выгода. Потому, ночью после поражения Уграка, Генирул Стратургум – он был вождем Кровавых Топоров на Урке, и обладал
– Звучит, как трусость, – ухмыльнулся Хендриксен.
– Или эффективность, – возразил Кусач, сняв фуражку и прижав к груди в удивительно странной, но искренней пародии на человеческий жест уважения. – Стратургум всегда знал, куда дует ветер. Он был гением. Одним из самых лучших.
Фалкс посмотрела на Хендриксена, потом на Кассию и обнаружила на их лицах отражение собственного недоумения. Неожиданная хвалебная речь Кусача была... необычной.
– Это... полезно, – заключила она, не зная, что еще сказать. К счастью, Хендриксен нарушил тишину.
– У меня есть вопрос обо всем этом, – сказал он, скрестив руки на нечеловечески широкой груди с улыбкой, от которой сверкнул клык.
– Я думал, ты хотел краткости, – заявил Кусач. – Но... да?
– Где шрам от ожога?
– Хмм? – с непониманием поинтересовался Кусач.
– Ну, орк. Если «Макари» потерял кожу на спине во время этой восхитительной гонки на байках против Шазфрага, – взвешено пояснил рунный жрец, – у него должен быть шрам, говорящий сам за себя! Так покажи его нам.