Газкулл Трака: Пророк Вааагх! полностью

И в этом море грязных, обожженных, отощавших лиц я заметил еще кое-что: веру, что все как-нибудь образуется. Орки всегда понимают, когда лидер больше не достоин, чтобы за ним следовать, а этого с Газкуллом не случилось.

Пока что.

Но в таких условиях, до подобного было недолго, и босс это знал. Хоть он и говорил с богами, он понимал, что сам богом не является. Орки Ржавошипа были близки к надлому. И если Газкулл хочет, чтобы они продолжали, ему нужно это заслужить. Едва я начал гадать, как он с этим разберется, первая из его наплечных пластин со звоном упала на балкон.

Под взглядами лагеря, Газкулл молча снял всю броню, каждая часть которой падала на сталь, как булыжник. Он стащил шкуры, дав им упасть на замерзшую улицу. И тут, когда холод удерживала снаружи лишь его кожа, он шагнул прямо к краю и заговорил тем голосом, о котором я вам рассказывал. Большим, как космос, при этом совершенно не кричащим.

– Одна неделя, – произнес он. – Еще одна неделя, и боги проложат для нас мост к звездам. Смерть звезды – лишь сообщение от богов, что мы почти закончили. Но мы не закончили. И пока это так, вы будете работать. Работать вдвое усерднее. Сожжете все, что осталось. Переплавите каждый кусок металла. Запасете каждую каплю масла. И летающие машины, которые я приказал сделать? Ракеты? Подготовьте их. Они нам понадобятся. Одна неделя, – пророк долго держал поднятым один палец. Затем подался вперед и склонил голову.

– Пока боги не вознаградят нас за работу, я не сойду с этого места. Не буду есть. Не буду пить. Не буду дышать, когда мне не будет это нужно. Пока боги не заговорят. И если выдержу я, то выдержите и вы. Поняли?

Последняя его речь была хороша. Но это... это было что-то другое. Толпа создала шум, который, казалось, не могла произвести кучка изможденных поганцев, и он расходился и расходился, распространяясь по лагеру, пока не зазвучал со всех сторон до горизонта. Вскоре, в тысячах длин клыка орки, надрывая легкие, ревели, не зная, почему делают это. Разве что сосед начал первым. Потом закипела работа.

Но пока что это была лишь вера. Вера и крики. И когда крики стали громче некуда, случилось еще одно чундо.

В этот раз не было ни молний, ни сверкающих огоньков в небе. Но все равно зеленое. Тончайший, слабейший луч, какой можно представить, зеленого света, падавший прямо на Газкулла. Его едва было видно, но я клянусь всем, что когда-либо стащил, он был – доказательство, что боги наблюдали за боссом так же пристально, как мы.

Газкулл не двигался, даже когда затихли ликующие возгласы, и орки приступили к работе с новой, невозможной энергией. Через какое-то время боссы кланов начали странно переглядываться. Они не были уверены, что нужно делать. Пули даже посмотрел на меня и дошел до того, что раскрыл пасть, чтобы спросить, но понял, что это постыдно, и фыркнул от раздражения на самого себя. Он все правильно сделал. Но ему все равно нужны были ответы для совьета, так что он неуверенно шагнул к боссу.

– Вы все меня слышали, – угрожающим голосом произнес Газкулл еще до того, как ботинок Смерточерепа коснулся пола. – Нужно работать. Вас это тоже касается. Так что валите. Найдите себе применение, – к тому моменту на балконе появился и док, но босс явно услышал, что он готовит свои инструменты, потому продолжил тем же тоном. – Гротсник, ты тоже. Я сказал им, что буду стоять, где стою. Этим и займусь. Нужно подлатать много ожогов – иди и латай.

Когда док со злобным видом ушел, я не мог удержаться от того, чтобы тут же не устроить пакость. Но я не слишком-то веселился, потому что знал, что следующим прогонят меня. Но только я начал медленно красться (конечно, в другую сторону от дока), Пророк меня остановил.

– Макари, знамя остается. И ты вместе с ним, сколько сможешь.