– Вы, зог возьми, это сделали, парни, – сказал Шазфраг, к тому времени подошедший на балкон посмотреть, и было похоже, что он испытывает какие-то эмоции. – Вы всегда будете для меня настоящими мозгопарнями, – прошептал он, сделав рукой и лицом что-то похожее на воинское приветствие.
Я не знал, что сделали пилоты таранных кораблей. Не уверен, знал ли сам Шазфраг. Но времени для вопросов не было. Так как балкон трясся, и вокруг нас поднималось столько дыма, что мне показалось, будто прямо под нам готовится ко взлету штурмовой транспортник. Я был почти прав.
– Держись за что-нибудь, – приказал мне Газкулл и зашел обратно в форт босса с жестоким оскалом на лице. – Может быть жестко.
Когда я поспешил за ним внутрь, дверь позади меня с грохотом перекрыла здоровенная металлическая заслонка, отгородившая внешний мир. Несколько секунд было темно, потом зажглась уйма алых мигающих огоньков, и я наконец-то понял, почему несколько месяцев назад Газкулл заставил меня собрать гротов, чтобы покрасить все лампочки в красный. И почему все те меки столько времени проводили в подвале, работая над странными большими механизмами.
Доперло? Ну, помните, я упоминал, что форт босса был когда-то космическим кораблем? Ну, в общем. Оказалось, Газкулл восстановил его как космический корабль. И теперь он стартовал на орбиту.
Это был короткий, страшный полет. Ну, честное слово, страшный – это мягко сказано. Я провел его лицом вниз, вцепившись в трубу, чтобы не кататься по комнате босса, и представляя, что нахожусь в хорошей, безопасной норе.
Я поднял взгляд в итоге, когда Газкулл приказал мекам показать вид снаружи на большом экране, и я, наконец, узнал, для чего же были таранные корабли. Они были якорями! Каждый из них подключался к громадной захватной пушке на большей из лун Урка. И когда целый их ряд впился посередине цели, она трепыхалась, как болотный сквиггот, утыканный гарпунами. Скитальца, который мы позже назовем «Убивец Мяров», эти гарпуны не остановили, но замедлили достаточно, чтобы штурмовой рой догнал и влетел в него.
Мы в него влетели.
Первый пошел форт босса, через одну из дыр, пробитых тараном. Босс приказал мекам включить какой-то специальный электрический пузырь, чтобы мы могли дышать, даже при том условии, что дыра, через которую мы пролетели, открывалась в космос. Потом опустились заслонки балкона, и мы выбежали наружу: босс и я, вместе с шестью боссами кланов из совьета, всеми их лучшими орками и Гротсником.
Я надеялся, что корабль будет пустым. Но Горку ничего не нравится больше, чем ударить грота прямо по надежде. Так что, вне сомнений, большая металлическая пещера, в которой мы приземлились, была полна жутких слюнявых...
Я был в ужасе. А Газкулл? Клянусь, лучший момент его жизни. Он знал, что это мерзкие, извивающиеся тварюги с щупальцами и кожистыми крыльями станут первыми убитыми им противниками, не являвшимися орками, и для него этот миг стал в чем-то особенным. Он обвел взглядом шестерых боссов, во время полета вооружившимся лучшим снаряжением, и всех покрытых шрамами, рычащих орков, выбиравшихся позади них на балкон, и увидел, что все они чувствуют то же самое. Для него это был момент гордости: первое завоевание, достаточно большое с технической стороны, чтобы стать новым миром, – и он сморщил лицо на мгновение, подбирая слова, дабы отметить это событие.
– Мочите их, – сказал он. А потом, поскольку там не было
Те семеро орков и их толпы три года копили жажду убивать для этого мига, и они врезались в демонов, как фузионный факел в сквигов жир. Даже Газкулл, считавший лучше всех, кого я встречал, не мог вести подсчет, скольких монстров они порубили в куски. Они убивали так жестоко и быстро, что воздух наполнился кровью, и нам пришлось немного поплавать.