Владислав берёт документы, прикреплённые к делу. Среди них целая куча фотороботов Чернобуса и свидетельских показаний от жителей финских деревень, недавно перешедших под контроль Царства, а также других очевидцев. Красный Влад быстро пробегается взглядом по изображениям.
На каждом фотороботе — ворона. То гордо восседающая на ветке, то величественно парящая в небе. Однако на некоторых изображениях птица запечатлена в, скажем так, далеко не самых благородных позах.
— Это что, шутка такая? — хмурится Владислав, поднимая взгляд на адъютанта. — Везде одна и та же ворона. Местами…кхм… срущая?
— Нет, Ваше Величество, это не шутка, — серьёзно отвечает помощник. — Возможно, Чернобус оборотень.
Владислав откидывается на спинку кресла, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику.
— Оборотень-ворон? Ну, Данила, Данила… Мало того что сам юноша необычный, так еще и таких странных персон вокруг себя собираешь, — он медленно поднимается и направляется к окну, за которым открывается величественный вид на закатную Москву. Багровые отблески солнца играют на крышах старых зданий. — На предстоящем балу у графа Вещего-Филинова я хочу видеть этого Чернобуса. Из всех его вассалов он интересует меня больше всего.
— Передать приглашение графу? — уточняет адъютант, чуть склонив голову.
— Да, и убедись, что Чернобус прибудет, — кивает Владислав, задумчиво глядя на горизонт. — Хочу пожать руку тому, кто так успешно защищает наши границы. И заодно посмотреть, что это за загадочный дворянин.
Адъютант почтительно склоняется, затем быстро покидает кабинет.
Я осторожно спускаюсь по скрипучим каменным ступеням древнего склепа. Воздух здесь тяжёлый, прохладный, пропитанный запахом плесени и чего-то ещё — возможно, старых заклинаний или давно забытой магии. По бокам тянутся ряды железных решёток, за которыми виднеются скелеты — бывшие пленники Обители Мучения. Их пустые глазницы словно следят за каждым моим шагом.
— Какое гостеприимное место, — усмехаюсь, продолжая путь.
Тусклый свет моего фаербола отбрасывает дрожащие тени на стены, создавая причудливые узоры. Конечно, я отлично вижу в темноте, но какой-нибудь притаившейся в темном углу твари это знать вовсе необязательно.
В глубине склепа я, похоже, нахожу то, что искал. На каменном постаменте покоится жезл, и его навершие — самый настоящий череп демона. Четыре глазницы пусты, но от костяшки исходит ощутимая аура Астрала.
Протягиваю руку, собираясь взять артефакт.
— Чувствую демона, но вижу смертного, — внезапно раздаётся хриплый голос. Череп оживает, в глазницах загорается тусклый красный свет.
Я не отдёргиваю руку, а спокойно беру жезл и осматриваю его со всех сторон.
— Эффектное появление, чертяга.
— Ты пахнешь Бехемой, но не он… — роняет Демон, заточенный в жезле.
— От Бехемы остались лишь запах, когти, рога и копыта, — отвечаю спокойно.
Череп усмехается, его клыки скалятся в злобной ухмылке.
— Поглотил, значит. Сбывается Провидение.
— Какое провидение? — интересуюсь, проводя пальцем по зазубрине на железной рукояти.
— Тот, кто поглотит демона хитрости, станет Аватаром, — произносит он, его голос эхом разносится по склепу.
Знакомое словцо. Значит, и этот туда же. Но можно попытаться развязать черепушке язык.
— Да? А чьим, конкретно, Аватаром? — лениво спрашиваю, изображая скуку, словно обсуждаю погоду, а не древние пророчества.
Но тут ощущаю, как моя рука вдруг прилипает к жезлу. Попробовал отдёрнуть — никуда она не делась. Словно невидимые цепи обхватили запястье, намертво зафиксировав.
— Ловушку, значит, устроил? — уточняю с равнодушием, хотя внутри уже закипает раздражение.
— Я высосу твою силу! — череп хохочет, его смех звучит зловеще и злорадно, как в детских мультфильмах. — И тогда, возможно, Провидение не сбудется.
Тревога шевелится где-то внутри. Нет, не моя — у меня-то всё под контролем. Это Жора заволновался, засуетился в уголке сознания, почувствовав, что кто-то покушается на его святое — запасы маны.
«Успокойся, бородавочник», — хмыкаю про себя. — «Ничего эта костяшка не получит».
Череп продолжает:
— Ты недооценил меня, смертный. Я страж этого жезла и не позволю тебе забрать его.
— Посмотрим, — усмехаюсь.
Обычная магия здесь не поможет. Нежить не подчиняется мне напрямую, телепатия тут бессильна, но на такие случаи у меня есть один вечно недовольный дроу.
«Ну, Наггер, погнали».
«Я тебе не джин из бутылки, смертный» — как всегда ворчит легионер, но послушно выполняет задание. У нас с остроухим уговор, и он сам заинтересован когда-нибудь обрести новое тело и вторую жизнь.
По телу пробегает ледяная дрожь, как холодный ветер по спине, и энергия некротики начинает собираться в моей ладони, всё ещё прилипшей к жезлу.
— Что ты делаешь?! — взвизгивает череп, его глазницы вспыхивают огненным светом, почти обжигая меня злобой.
— Просто делюсь силой, — отвечаю с улыбкой, направляя поток некротической энергии вверх по жезлу.
Череп вздрагивает, его ухмылка мгновенно сменяется гримасой боли.
— Нет! Прекрати! — вопит он, тщетно пытаясь сопротивляться.
