— Эти гомункулы держали нас в плену, — отвечает он. — Я уничтожу их. Отомщу за мой народ. А потом мы с тобой сразимся в честном поединке за корону и… за Гепару.
Я моргаю.
— За мою Гепару?
До этого момента его речи меня не удивляли. Ну, героизм, кровь, мстя — обычный набор. Но вот это уже выбивалось из его привычного сценария.
— Мы ещё поспорим, чья она, человек, — заявляет Воитель.
— А ты не охренел, случаем? — говорю уже без фильтра. — Она моя избранница.
— Но не жена, — рычит он.
— Слушай, Феанор, — я делаю шаг ближе, не повышая голоса. — Гепара — не вещь. Её нельзя выиграть, забрать или унести. С кем она хочет быть — с тем и будет. Усёк?
Он не отводит взгляда. Смотрит прямо, будто силится прожечь мне лоб своими глазами.
— Я не собирался брать её силой или обманом, — отвечает он глухо.
— А если бы попробовал, — усмехаюсь, — я бы сделал тебе лоботомию без проникновения.
— Я честный муж, — заявляет он с вызовом и почти с обидой. — Я хочу нормальной семьи, Филинов.
— Окей, — бросаю. — Тогда будет тебе поединок. Но не за Гепару. Даже думать о ней не смей как о трофее.
— Тогда честная конкуренция, — кивает он. — И никаких ментальных фокусов, которыми ты, менталист, так любишь пользоваться.
Я приподнимаю бровь, голос становится холоднее:
— Ты сейчас намекаешь, что я промываю мозги своим женщинам?
Мои перепончатые пальцы! Похоже, прямо сейчас я всерьёз приближусь к тому, чтобы прикончить одного особенно зарвавшегося героя альвийского народа.
Феанор тут же отводит взгляд, будто понял, что полез в темноту без фонаря:
— Я не имел в виду твоих жен, менталист, — бурчит. — Уймись.
— Вот и не надо, — отрезаю. — На этом закончим.
И ухожу, едва сдерживая желание врезать ему в лобешник чем-нибудь по примеру Змейки. Не за то, что он на Гепару глаз положил — это нормально. Она у меня и правда сокровище. Гибкая красотка, какую поискать и не найдешь. Но Феанор уже изрядно достал своими вечными наездами и обещаниями поединка, в котором он чуть было не выставил Гепару в роли трофея для победителя. Гепара — член моего рода, а за свой род я порву.
Захожу в сруб, где обычно собирается группа «Тибет». Бойцы играют в карты. Веер первая замечает меня и говорит, приподнимая бровь:
— Дорогой, ты чего такой раздражённый?
— Да так… Просто альв в штате появился слишком разговорчивый.
Она не успевает уточнить, как сама же замечает:
— Кстати, дорогой, Паскевич с Семибоярщиной что-то долго шептался. Похоже на подставу.
— Конечно, так и есть, — киваю без особого удивления. — Всё под контролем. Я пока не знаю, в чём именно заключается ловушка, но в этом и смысл — дать Паскевичу свободу действий. Туда, куда он укажет, и будет её центр.
Фирсов хмурится. Взгляд настороженный:
— Что делать собираешься?
— Думаю, тебе пора надеть кольцо из мидасия, учитель, — достаю из внутреннего кармана очередной вассальный перстень, что мне передал Гумалин. — В пылу боя мне нужно будет контролировать твои позиции. Ради безопасности всего отряда.
Фирсов прищуривается:
— Это то самое кольцо, которое ты используешь для связи со своими жёнами?
— Это конкретно — с вассалами, — замечаю.
— Ну, извини, Филинов, — качает головой старик. — Твоим вассалом я не стану. Мне нельзя раскрывать тебе родовые знания старого ликвидатора. А кольцо даст тебе доступ к моим ментальным щитам.
— Понимаю, — киваю. — Но тогда мне нужен связной среди вас. Кто-то, кто сможет координироваться через мысленный канал. Это может спасти жизни.
— Я наёмница на зарплате, — грустно бросает Веер. — У меня контракт с Охранкой. Пока не истечёт, не могу входить ни в чьё вассалитетное поле. А жаль, дорогой, — вздыхает она.
— Я надену, Филинов, — вдруг подаёт скрипучий голос Мерзлотник.
Я поворачиваюсь к Грандмастеру льда:
— Вы уверены, Семён Глебович? Мы ведь с вами оба графы одного сословия.
— А ты мою внучку спас, — говорит он просто. — Этого достаточно, чтобы я тебе служил. Да и ты к тому же прибедняешься. Ты ведь целый конунг, а это не в тапки морозить.
— Значит, с вашими детьми проблем не будет? Они не возмутятся вашим решением?
— Пусто только попробуют спорить с главой клана Опчикарских! — сверкают льдом глаза старика-Грандмастера.
Ох, а точно — ко мне же присоединится целый клан. И правда, масштабное приобретение.
— Вы приняты, — отвечаю.
— Блин, я тоже хотел! — вскакивает Шаровой, чуть не опрокинув кружку. — Мерзлотник, поимей совесть! Он мне ноги восстановил, между прочим!
— Колец больше нет, Константин Захарович, — улыбаюсь. — В следующий раз.
Шаровой бухает обратно на лавку с притворной обидой:
— Вот так всегда! Вроде я самый быстрый, а не успел!
Передаю перстень Мерзлотнику, и он надевает. Больше его щиты для меня не преграда. Контроль установлен. Теперь, если всё пойдёт наперекосяк — у меня будет как минимум одна прямая линия в гуще боя.
— Формальности потом уладим, — замечаю я. — По прибытию в Москву;
Ну что ж, а теперь пора пообщаться с Семибоярщиной и узнать, что за ловушку мне подготовил Паскевич.
До сруба, где должно было пройти совещание, я не успеваю дойти — звонит Красный Влад.
