Копы растерянно переглянулись, усатый достал из-за пояса жёлтый конверт, раздражённо сунул его мне в руки, оттолкнул плечом и вышел на улицу, минуя замерших у выхода моих парней.
Дверь тихо хлопнула за спинами двух полицейских, и в помещении стало заметно просторнее и даже чуточку светлее. На центральном экране телевизора, висящего не стене, крутили какой-то старый поединок Майка Тайсона, беззвучно месившего своего противника в кровавую кашу, на левом экране демонстрировали забег лошадок, а на правом висела какая-то турнирная таблица с результатами.
Под потолком тихо жужжал вентилятор, а за стойкой сопел итальянец Тони, боясь пошевелиться и напомнить нам о своём существовании…
— Алекс… — осторожно произнёс Бак.
— Да? — обернулся я к байкеру, сунув конверт с деньгами в руки Джо.
— Я правильно понял… Ты сейчас копа на бабки обул? Или мне это привиделось?
— Это копы с другого района, — пояснил я. — Наверняка просто решили подзаработать себе на отпуск или постройку нового бассейна, пользуясь значками и своим положением. Глупо, но судя по тому, что они успели уже пару раз тряхнуть нашего букмекера и наверняка ещё десяток таких же идиотов — эффективно и выгодно.
— То есть — обул? — всё же решил уточнить байкер.
— Не обул, а предотвратил вопиющий акт коррупции, тем самым внеся свой скромный вклад в очищение системы во имя справедливости и общественного блага… — усмехнулся я. — Ну и, как говорил сэр Черчилль — деньги должны быть в руках того, кто сумеет ими правильно распорядиться.
— Чё? — наморщил Бак лоб.
— Да не забивай голову, — отмахнулся я. — Обул, да…
— Охереть!
— Тони! Двадцать процентов! — напомнил Джо букмекеру весёлым голосом, хлопнув меня по плечу. — Пойдём, Алекс… И ты это… Прости, что мы на тебя наехали. Мы тогда пьяные были, а девчонки твои уж больно горячие штучки…
— Да ладно, — усмехнулся я. — Всё равно пострадали только вы…
Мы вышли на улицу, заметили отъезжающую от бордюра патрульную машину, дружно хмыкнули и двинулись к своим байкам.
Я отправил парней к Джимми, решив дать им немного свободы, завёл свой старенький Харлей и направился в сторону дома. Справятся без меня. Если честно, даже интересно, как они поведут себя. Если расскажут Джимми всю правду, значит, с ними можно работать. А если присвоят заслуги себе… То… В общем, посмотрим…
Домой я вернулся не сразу. Заехал поужинать в один из многочисленных ресторанчиков на пляже, прогулялся по набережной, поулыбался симпатичным девчонкам в купальниках и минишортиках, проводил закат и только после этого побрёл в свою маленькую, но уютную квартирку.
Задумчиво осмотрел своё уже немного не-холостяцкое жилище, с чемоданом на колёсиках в углу и женскими трусиками, разбросанными тут и там, слегка разочарованно вздохнул и пожалел, что мобильники ещё только в зачаточном состоянии, и позвонить, чтобы узнать, где шляется моя рыжеволосая подруга, я не могу. Ну, придётся ждать это благословенное время ещё несколько лет. Хотя, может, оно и к лучшему… Без мобильников людям жилось как-то свободнее, что ли…
Я сходил в душевую, умудрившись познакомиться со своими соседками по этажу, поглядывающими на меня какими-то очень уж загадочными взглядами — с кубинкой по имени Сара и пуэрториканкой Изабеллой. Помылся, пообещал девушкам как-нибудь сходить с ними на пляж, вернулся к себе и завалился спать…
Энджи вернулась ближе к полуночи, с лёгким запахом дорогого алкоголя на губах и весёлым блеском в своих озорных глазах. Кажется, у неё с её новой подругой всё складывалось неплохо…
Девушка непринуждённо скинула своё платье на пол, закинула босоножки в дальний угол (наверняка завтра снова будет искать их), замоталась в полотенце и отлучилась на пять минут в душ. Вернулась, пахнущая, солнцем, океаном, чистотой и цветочным мылом, шустро забралась под одеяло и прильнула ко мне всем своим гибким, горячим, обнажённым девичьим телом…
— Алекс… Ты не обижаешься? — прошептала Энджи мне на ухо.
— Нет, — хмыкнул я. — Как провела день?
— Хорошо. Мишель просто супер! Такая крутая! Кстати, если всё же обижаешься, я могу и прощение попросить… — закинула она свою ножку на мой живот, медленно опуская её всё ниже и ниже, и покрепче прижимаясь к моему бедру своей горячей промежностью. — Я умею прощение просить! — многообещающе произнесла девушка.
— Тогда обижаюсь… — усмехнулся я.
— Не спится? — поинтересовалась Энджи, выйдя на балкон, крепче кутаясь в плед и прячась от прохладного океанского воздуха.
— Уснёшь тут… — ворчливо хмыкнула Линда. — Сколько можно трахаться?! Два часа ночи, как никак! У вас вообще совесть есть?
— Слушай… А у тебя с Алексом что-то было? — пропустила Энджи ворчание подруги мимо ушей.
— Что? — нахмурилась сбитая с толку брюнетка. — И ты туда же?
— Ну, просто у вас тут даже двери не закрываются… Логично же предположить…
— Не было у нас ничего, — не дала договорить девушке Линда.
— А ты бы хотела?
— Хотела что? — нахмурилась брюнетка.
— Попробовать?
— Ты сейчас серьёзно?
