Я не умела утешать, и слова сочувствия… они в горле застывали, тут помогать следовало, если помощь еще возможна.
– Вы, – миссис Верг поднялась, пошатываясь. – Вы, небось, продрогли с дороги, вы же почти как леди, изнеженная. Простите, меня, я… я сейчас.
И она засуетилась, поднимаясь, расстегивая плащ, пытаясь собраться, но нужен мне был не чай, мне нужен был повод.
– Где комната мальчика? – спросила осторожно.
– Илиаса? Вот, – она указала на дверь, рядом с которой едва не лишилась чувств, – там не прибрано, но…
– Все в порядке, миссис Верг, – заверила я, и, сняв пальто, передала ей, застывшей, чтобы, открыв дверь, войти в комнатку.
Это была очень маленькая комната. Крохотная, с косым потолком, одной разобранной небрежно кроватью, брошенными вещами и…
– Ботиночек нет, – миссис Верг стояла все так же в узком коридоре. – Видите, нет их. Собрался в спешке кое-как, да по ночи и выскользнул из дому. Зачем? Куда? Берегла же, как могла берегла. Я… как же мне жить теперь?
Не вслушиваясь в ее вновь начавшиеся рыдания, я осторожно сделала шаг в комнату, остановилась, осмотрелась уже внимательнее. Ботинки вещь не дешевая, особенно в Городе Драконов, где холод требует добротной теплой обуви, а это дорого, от того детям покупалась одна пара на всю зиму, порой вероятно сразу на вырост, и… проблема в том, что ботинки тут были.
Они находились прямо возле стула, аккуратно поставленные, как в строгих семьях, где мама или гувернантка непременно проверяли перед сном, в порядке ли одежда и комната. Я жила примерно так же. Да, мою обувь чистила горничная, но был тот же стул, на нем сложенная аккуратно утренняя одежда, под ним туфельки, одна рядом с другом, в идеальной симметрии, а мне полагалось стоять на коленях перед кроватью и молиться на ночь. «Мой маленький ангелочек», всегда говорила гувернантка. А я вздыхала с облегчением, если хвалят – значит, сделала все правильно. Но это я, я росла в обеспеченной почтенной семье, и у меня были приготовлены на утро туфельки, сорочка, платье и ленты для волос.
В семьях рабочих туфелек не было, были ботиночки, и… они были здесь.
– Вы сказали: «Берегла же, как могла берегла». Что вы имели в виду? – спросила, настороженно разглядывая стул.
Женщина, прижимая к себе пальто дочери, гулко сглотнула, и с трудом выговорила:
– Дети уже пропадали, мисс Ваерти. Вот мы с мистером Вергом и перестали посылать Илиаса отнести покупки покупателям, мы… он… И на вход звоночек поставили, такой, чтобы, когда дети из дому, чтобы у нас слышно было, мы… Куда же он уйти мог посреди ночи то, мисс Ваерти?
– Никуда, – тихо ответила я, и, протянув руку к стулу, произнесла отчетливо: – Quod vera imago!
Заклинание истинного облика всколыхнуло пепел, на который я сразу обратила внимание, и как наяву возникли и ботиночки, аккуратно стоящие под стулом, и теплая куртка, и теплый крупной вязки свитер, и шапка, и даже шарф с рукавичками. Мальчик никуда не уходил! Вещи сожгли. Сожгли так, как умеют сжигать только драконы – виртуозно управляя пламенем, а потому ни стул не обгорел, ни на полу подпалин не осталось.
И миссис Верг грузно осела на пол, переводя потрясенный взгляд с меня, на призрачную иллюзию возникших из пепла вещей.
Я же медленно прошла в комнату, подошла к кровати, нашла на серой льняной простыне волосок, темный, не как у девочек близняшек, а скорее того же оттенка, что и у старшей сестры, и держа его, прошептала:
– Ne me! – веди меня.
И волосок дрогнул, наливаясь синим светом, вырвался из моих пальцев, и полетел прочь из комнаты, а я поспешила за ним, как и миссис Верг, обронившая пальто дочери, и путающаяся в своем, даже не замечая этого.
По лестнице вниз я сбежала легко, миссис Верг едва не кубарем, я была вынуждена остановится и помочь ей встать, а затем, придерживая юбку, бросилась уже почти бегом.
Волосок, искрясь синим сиянием, летел, летел, летел – облетая посетительниц, рулоны тканей, прилавки с готовым платьем, и устремляясь… к торговой стойке, где упал, теряя всяческое сияние, прямо на большую картонную коробку, которую в этот момент упаковывала девушка, которую я могла бы назвать полным отражением дочери миссис Верг.
– Тиали, где тебя нелегкая носит? – возмущенно спросила она.
И тут же, дежурно улыбаясь надменной Беллатрикс Арнел, поспешила, льстиво лепеча:
– Одно мгновение, леди Арнел, я позову Густова, он донесет коробку до вашей кареты.
– Поторопитесь! – прошипела драконица. – вы сегодня отвратительно медлительны, Анн, словно шлялись всю ночь по кабакам, зарабатывая себе на приличное приданное!
Девушка от возмущения побагровела, в глазах ее блеснули слезы, но она мгновенно опустила голову, скрывая эмоции перед знатной посетительницей.
А вот я вспомнила одну примечательную мелочь, сказанную миссис Верг: «И на вход звоночек, поставили, такой, чтобы, когда дети из дому, чтобы у нас слышно было». И вот получается, если сейчас из дверей выйдет Густав, то… колокольчик зазвенит, но на это едва ли кто-то обратит внимание, ведь Густав тоже сын миссис Верг!
