И вдруг прикосновение к его руке, и тихие, завораживающие слова: «Я подарю тебе новую жизнь, ты вернешь все, что потерял». Он оборачивается – рядом с ним стоит девушка. Она прекрасна. Такие девушки никогда не смотрели на него, он всегда был невидимкой для таких – благородных, воспитанных, безупречно красивых. Он готов был пойти за ней на край света, чтобы просто быть рядом.
Темный подвал заброшенного дома, холодный камень, от которого ноет спина, горящие свечи и почти обнаженная девушка. Кто она? Что она? Зачем? Вопросы не имели значения, главное видеть, как ее взгляд останавливается на нем – ему этого было достаточно.
Боль, адская боль, тело ломает, жестоко и чудовищно, но вместе с болью просыпается сила, крепнут руки, возвращается зрение, сила наполняет тело, и тело меняется, сбрасывая усталость прожитых лет. И награда – страсть. Смятые простыни, тонкая фигурка в его руках, и жажда обладать, снова и снова, но сначала кровь. Ей нужна была кровь. Вновь камень, свечи… перерождение. И голос того, кто отныне поселился в нем «Мне нужна кровь». Провал в памяти. Сначала недолгий, потом второй, третий, четвертый… Он приходил в себя утром, когда следовало идти на работу. И он не помнил, что происходило, когда он засыпал. И ему хотелось, чтобы она была рядом, хотелось, жить с ней, но «Нельзя, Томми. Ты же не хочешь, чтобы нас заметили?». Хотел. Хотел, чтобы заметили. Хотел жениться. Хотел быть с ней рядом. Но: «Ты нужен мне там». И он находится там, старательный, исполнительный, все знающий. Он всегда все знал, но почему-то теперь ему хотелось знать больше. Убийства девушек. Еще одно, и еще, и снова смерти. Почему-то он чувствовал себя виноватым. Всегда старался позаботиться о родственниках жертв, приносил чай, всегда держал при себе успокоительные капли, искренне сочувствовал.
А потом что-то произошло, что-то в нем, и он осознал себя стоящим на снегу. Его глаза изменились, его руки – он смотрел на свои руки и видел когтистые лапы, нервно забил хвостом и понял – у него есть хвост.
«Убей, – прозвучал голос в голове. – Убей Давернетти!»
Он бы мог, почему-то точно знал, что он бы мог. Он чувствовал свою силу, знал, что способен достать даже сильнейшего из драконов, голос в голове орал «Убей!!!», но он помнил ту, другую жизнь, и слова «Бастуа, ты решил лишить меня лучшего администратора? Этому дракону цены нет». И он отступил…
Содрогнувшись, я резко убрала руку, и потрясенно воззрилась на Давернетти. Лорд старший следователь любезно поил пребывающего в полной наркотической эйфории Зверя, и тот даже урчал от удовольствия.
– Бель, – Давернетти неведомо как заметил мой взгляд, – и чего это мы так выразительно смотрим на меня всеми шестью прелестными глазками?
– Шестью? – недоуменно переспросил лорд Бастуа.
– Ага, – невозмутимо отозвался лорд Давернетти. – Бель у нас девушка мстительная, и разрушение своих заклинаний не прощает, так что теперь, и я, и наш уважаемый градоправитель, лишены удовольствия видеть нашу прелестную мисс во всей ее красе. С другой стороны, есть некоторое очарование в том, что на тебя смотрят сразу три пары прелестных фиалковых глаз.
Что ж, я в очередной раз осознала, что взывать к совести лорда старшего следователя бессмысленно, но позволила себе тихое замечание:
– У него был приказ убить вас. Но он этого не сделал. Из благодарности за те слова, за решение оставить его в полицейском управлении.
И издевательски-безмятежное выражение с лица Давернетти слетело, как снег сметенный порывом ледяного ветра.
– Еще вопросы? – галантно поинтересовался лорд Арнел.
Вопросы были. Как и понимание того, что это сейчас, находясь в наркотическом дурмане Зверь не чувствует боли, но когда действие опиума спадет… Впрочем, о чем я думаю? Мистер Томас Агвейден давно мертв. Исходя из того, что мне рассказала Эмбер Энсан, ее сестра поступает практически так же, как и их отец. Простила ли Лаура невыполнение приказа? Сомневаюсь. Сильно сомневаюсь. Более, чем сильно.
– Да, – глухо ответила лорду Арнелу.
И протянув руку, прикоснулась все к той де тонкой коже за ухом, рука дракона уверенно накрыла мою. Ментальное вторжение в чужое сознание продолжается.
– Исцеление. Как ты изучил исцеление, Зверь?
Ладонь Арнела сжимает мою чуть сильнее, но ментальное вторжение на сей раз проходило сложнее. Сложнее для Зверя, потому что внезапно я потребовала ответа на вопросы, которые он не желал раскрывать, и сложнее для лорда Арнела, которому пришлось преодолевать сопротивление существа, с высочайшим уровнем магической силы.
Но дракон справился, и в мое сознание потоком хлынули картины – светловолосая и синеглазая леди Энсан, идеальная копия своих сестер, отличающаяся от них лишь упрямым подбородком, непримиримо сжатыми губами и сталью, что проглядывала в светлых голубых глазах. Красивая, властная, решительная, умная и расчетливая.
«Учись!» – требует она у зверя, и в ее руке сверкнул клинок.
Связанный мужчина на столе взвыл при первом ударе, но его крик накрыла изящная женская ладошка. Накрыла, заставляя свою жертву умереть тихо.
