Слово «твари» он при мне говорить не стал, прервал речь и отвернувшись, так же принялся смотреть в окно. Только не было в его взгляде ни отрешенности, ни желания обо всем этом забыть – была злость, была ярость, был гнев, и гнев от осознания своего абсолютного бессилия имелся так же.
– Лорд Гордан, – тихо позвала я.
И едва он посмотрел на меня, так же тихо сказала:
– Все что сейчас происходит вовсе не ваша вина, и не вина кого-либо из живущих в этом городе драконов. Это лишь план, чужой, жестокий, бесчеловечный, кровавый план, вот и все.
Дракон посмотрел мне в глаза и ничего не сказал. Ничего.
Мы с мистером Уолланом, сидящим рядом с полицейским переглянулись, и я поняла то, чего не заметила, закутавшись в свою пелену отчаяния и боли – я не заметила странности в поведении лорда Гордана. А странность была. Определенно была. И я… и я к своему сожалению, ощутила себя пронзенной страшной догадкой.
– Лорд Эдингтон? – вымолвила с трудом, вспомнив имя его напарника.
Лорд Гордан мгновенно отвернулся.
Несколько минут мы ехали в полнейшей тишине, в ней же покинули природный полог закрывающий поместье Арнелов от непогоды, и лишь тогда младший следователь тихо сказал:
– Возможно, выживет.
Возможно? Он же дракон, у них редко, крайне редко бывает это «возможно», потому что, если дракон не погиб, он вцепится в жизнь зубами и клыками, и останется жив вопреки всему, послав смерть ко всем демонам преисподней.
Но я уже знала одного дракона, который этого не сделал. Однако… я подумаю об этом позже. Гораздо позже. Когда останусь одна. Совершенно одна.
Развернувшись, я отодвинула задвижку, и сообщила мистеру Оннеру:
– Сверните в город, к доктору Эньо, мы заберем мистера Илнера домой.
Мистер Оннер лишь молча кивнул, но вот затем:
– Мистер Уоллан, вы знаете город? Я иду курсом четко на север, к нашему дому, схема города мне неизвестна.
Увы, но мистеру Уоллану она была неизвестна так же. Как, впрочем, и мне. Удивительно, насколько мы оказываемся беспомощными в некоторых совершенно бытовых ситуациях.
– Я могу настроить заклинание пути, оно будет вести напрямую к мистеру Илнеру, но напрямую это через дома и застройки, вам придется объезжать здания, и при этом не терять направления, – сообщила мистеру Онеру.
И в этот момент раздался мелодичный пересвист и конь лорда Гордона, обогнав экипаж, последовал впереди, увлекая наших лошадей за собой.
– Шраму путь известен, – уведомил нас младший следователь.
– У вас… удивительный конь, – со смесью восхищения и в то же время некоторой нервозности выдохнула миссис Макстон.
– Оркская лошадка? – весело спросил мистер Оннер. И не дожидаясь ответа, сказал: – Мисс Ваерти, я прикрою задвижку, дует, еще простудитесь.
Мистер Уоллан не сказал ни слова, но мне хватило и взгляда. Очень выразительного взгляда.
Мы пересекли защитный барьер без каких-либо сложностей, по причине наличия в экипаже лорда Гордона, миновали центральную часть города и подъехали к дому доктора Эньо. Нас встретил его помощник, уведомив, что доктор спит, практически свалившись с ног и едва ли сможет подняться, чтобы поведать нам о состоянии мистера Илнера.
Учитывая ситуацию, мне хватило бы и самого конюха, о чьем дальнейшем выздоровлении я могла позаботиться самостоятельно, но в этот момент к нам вышла миссис Эньо. Женщина была бледна как полотно, и сжимая платок, смятенно взирала то на миссис Макстон, то на мистера Уолнера, но не на меня. Только не на меня.
Да что же за день такой.
– Миссис Эньо, что случилось? – прямо спросила я.
Хрупкая женщина, вздрогнув, подняла на меня испуганный взгляд, и одним махом выпалила:
– Мисс Ваерти, я понимаю, что вы приличная девушка и вам не пристало, но… Ассистенты Гилберт и Тоуа уже осмотрели мистера Эньо и…
Без каких-либо колебаний, я сдернула плед, передала его миссис Макстон, которая не успела даже возмутиться, мистеру Уоллан вручила шляпку и перчатки и поспешила туда, откуда появилась миссис Эньо.
С моего пути отшатнулась горничная с подносом, на котором горкой лежали окровавленные платки, с трудом увернулся, убираясь с моего пути лакей, едва не обронив ведро с водой, а второй ассистент доктора Эньо мистер Тоуа вставший было в дверях, молча сдвинулся в сторону, открывая мне проход.
Это была спальня. Супружеская спальня. Запретное место, тайна из тайн, интимное пространство, о коем порядочной девице не следовало даже знать, особенно девице из обеспеченной семьи, в коих практиковалось раздельное проживание супругов, как минимум в ночное время суток, это же была спальня. Общая супружеская спальня. Примятая вторая подушка свидетельствовала о том, что здесь спала сегодня миссис Эньо, а стопка дамских журналов и сложенное вязание недвусмысленно указывали на то, что миссис Эньо в принципе спала здесь всегда.
Но лишь в этот вечер отдых был безжалостно прерван.
