И Гордан рухнул на ледяную, промерзшую землю, забившись в припадке, и зарычав от боли, и трансформируясь вовсе не в дракона – в Зверя. Здесь, вдали от камня-основания и драконьей магии, Зверь стал сильнее, и становился сильнее с каждой секундой. И все что мне сейчас оставалось – верить в любовь. Истинную, искреннюю, преодолевающую все преграды любовь. Настоящую любовь, как в сказке. Как во всех сказках разом. Потому что единственным, что могло спасти меня сейчас – была любовь. Этот этап, последний этап трансформации, был самым опасным. Профессор Стентон не допускал меня к нему, потому как порой оборотни, обезумев от боли обретали невероятную силу, рвали оковы, гнули прутья клеток и добирались до дракона, пару раз буквально разрывая его горло клыками. Профессора спасало лишь то, что он был чистокровным драконом, а вот магия не спасала. Даже защитная, даже щиты, даже серебро. Ничего не спасало, поэтому от последней стадии трансформации Стентон держал меня как можно дальше. И когда я занялась Арнелом, я знала на что иду, осознавала риск, но я проводила трансформацию в подземелье дома, вблизи камня-основания, а это было существенной защитой. А вот практически чудом стало то, что взбешенный Арнел последний этап трансформации прошел сам. Самолично. И эмоцией подтолкнувшей его к этому была злость. Но сейчас, здесь, не было ни злости, ни защиты камня-основания, ни возможности прибегнуть к охранной магии. У меня не было ничего. Абсолютно ничего, кроме… любви. Любви лорда Гордана ко мне. Любви, которая теперь должна была защитить нас обоих.
Я соскользнула следом за Гордоном, теряя плащ на том самом поваленном дереве, обхватывая искаженное болью лицо дрожащими ладонями, и глядя в глаза дракона, прошептала следующее заклинание:
– Feralcat!
Рык, взбешенный рык Зверя оглушил меня и потревожил тех птиц, которых не тревожило даже жуткое завывание ледяного ветра. Господи, помоги мне…
Судорожно вздохнув, я продолжила:
– Imperium!
Чудовищный хвост Зверя ударяет по дереву за моей спиной, и то разлетается в клочья, но… любовь, определенно сто раз проклятая зверем любовь, и все тот же хвост прикрывает меня от острых обломков, а глаза чудовища вспыхивают алым от боли.
И в этот миг мы остаемся один на один не с драконом – со Зверем, что яростно смотрит мне в глаза. И это плохо. Это очень плохо. Так быть не должно, ведь я пробуждаю дракона.
– Ты, – хриплый голос Зверя, и его полный ненависти взгляд, – ты…
Я судорожно сглотнула, все так же держа искаженное уже ненавистью лицо младшего следователя, и стараясь не пускать страх в свое сердце, потому что за страхом всегда следует неуверенность, а я не могу сейчас позволить себе сомневаться в своих силах.
– Ты… – Зверь сотрясается от бешенства, – почему ты?
Он в ярости, отчаянной бессильной ярости, потому что при всем своем желании сейчас он не может меня убить. Хотел бы, но не может. Хотел бы, но не может. Насколько же сильной должна быть любовь лорда Гордана ко мне, если пробужденный в нем Зверь не может убить меня даже в тот момент, когда ему стало окончательно ясно, что я убиваю его? Вопрос, об ответе на который я не хочу думать ни сейчас, никогда-либо вообще.
– Он – мой! – рычит Зверь. – Мой!
Ну уж нет.
И все так же глядя в глаза чудовища, я повторяю, прозывая истинный облик, облик дракона:
– Quod veraimago!
Меня трясет. От холода, от подступающего страха, от понимания того, что призвание истинного облика не сработало – на меня все так же смотрит Зверь, и издевательски ухмыляется мне тоже Зверь. Господи, что же мне делать?! Я надеялась, что даже отдалившись от камня-основания дома сумею удержать контроль, но я не удерживаю. С отчаянием и болью все сильнее накатывает понимание – Зверь сильнее. Действительно сильнее. Дракон мог бы бросить ему вызов, обретя истинную форму, но дракон ее еще не обрел, а вот Зверь уже обладает и силой, и истинным обликом. Зверь сильнее. Гораздо сильнее и Гордана, и меня.
Но я смотрю в его глаза и вспоминаю сказанное младшим следователем: «И оставьте у себя мое кольцо, пока оно у вас, я смогу вспоминать о тех лучших мгновениях в моей жизни, когда верил, что вы приняли мое предложение».
И ладони медленно соскользнули вниз по холодному лицу.
Усмешка Зверя становится явственнее.
Мои дрожащие пальцы безуспешно пытаются ухватиться за золотой ободок, оставшийся в кармане.
– Новое заклинание? – издевательски спрашивает Зверь.
Я вытаскиваю кольцо из кармана.
В отблесках света от распахнутой двери моего дома сверкнуло обручальное кольцо лорда Гордана. И издевательская усмешка Зверя превращается в оскал, глаза вспыхивают алым оттиском бешенства. Но это не последний удар для чудовища.
– Себастиан, – мне даже дышать сейчас тяжело, но я все равно дышу, – вы говорили, что лучшими мгновениями в вашей жизни были те, в которые вы верили, что я приняла ваше предложение. Я не знаю, сумею ли я сделать вас счастливым, но я постараюсь сделать все для этого. И если вы любите меня, если вы действительно любите, я согласна стать вашей женой.
