Когда жизнь выглядит предсказуемой и контролируемой, как-то уже и не хочется все усложнять, кажется, что достаточно иметь поверхностные ответы. Но сегодня все изменилось — для каждого из нас. Поэтому неудивительно, что сложные вопросы жизни возникают и требуют ответа, во что бы мы ни верили.
Коронавирус поднял вопрос боли и страданий. Для большинства из нас этот вопрос — самый трудный. Опыт, который мы приобретаем, учит нас с подозрением относиться к упрощенным ответам и не дает просто примириться с его существованием.
В этой книге я постараюсь избегать каких-то шаблонных, поверхностных ответов и постараюсь вам открыто рассказать, какие представления помогают мне решать трудные вопросы сейчас, когда коронавирус начал все менять.
Вы можете задать резонный вопрос: зачем вы пишете еще одну книгу о страданиях? Разве их мало? Отвечу так: большинство из этих книг главным образом посвящены теме нравственного зла. Эта же книга — о так называемом естественном зле. В ней я по большей части буду говорить о коронавирусе, но также затрону вопрос других бедствий и катастроф, например землетрясений и цунами.
Боль и страдания приходят к нам из двух разных источников.
Во-первых, страдания являются последствием естественных бедствий и заболеваний, за которые человек не несет (по крайней мере, напрямую) ответственность: землетрясения, цунами, рак, коронавирус. И здесь возникает проблема боли, или, как часто говорят, проблема природного зла. Это не совсем удачный термин, поскольку слово «зло» все же имеет нравственные коннотации, а землетрясения и вирусы не являются носителями нравственности.
Во-вторых, за некоторые страдания люди прямо несут ответственность: за ненависть, насилие, жестокое обращение, убийство, терроризм. Здесь возникает проблема нравственного зла.
Кафедральный собор в Крайстчерче (Новая Зеландия), Кафедральный собор в Ковентри (Англия), Фрауэнкирхе (немецкий Дрезден) — все это ярчайший символ этих двух проблем. Эти три разрушенных церковных здания свидетельствуют вот о чем. С одной стороны, они являют величественную красоту своего первоначального вида, а с другой — на них остались глубочайшие шрамы от пережитой катастрофы: церковь в Крайстчерче была разрушена землетрясением, а церкви в Ковентри и Дрездене — бомбами. Каждый из этих кафедральных соборов являет собой смесь красоты и разрушения.
Все вместе они напоминают нам, что на глубокие экзистенциальные вопросы, которые поставила произошедшая с ними беда, вряд ли можно найти легкий ответ. Одним непонятно, зачем говорить об этих событиях одновременно, а другим непонятно, зачем вообще о них говорить (частенько нам сложно понять боль других, если мы сами не оказались причастными к катастрофе).
Однако церкви в Крайстчерче и Ковентри были разрушены по-разному: собор в Крайстчерче пострадал из-за сдвига тектонических плит, а соборы в Ковентри и Дрездене были повреждены в результате военных действий. Некоторые сравнивают землетрясение в Крайстчерче с терактом 11 сентября в США, потому что оба эти события всколыхнули всю страну, но на самом деле между ними есть огромная разница. Башни-близнецы разрушились не в результате природной катастрофы. Они пострадали от человеческого зла — это была нравственная катастрофа. А землетрясение — природное, не нравственное, бедствие.
