— Это понятно, — понизив голос до приемлемого за столом уровня, сказал Ломов, — Попытаюсь кратко и доступно донести до вас нашу позицию. Здесь казарма. Мы военные люди. Если в ваших научных кругах бытует мнение, будто мы дегенераты, с отбитой напрочь башкой, то уверяю, это не так. Пессимизм и раздолбайство здесь запрещены уставом, потому как ведут к снижению боевого духа. Если желаете бухать, размазывая по щекам сопли от собственной беспомощности и получать сочувствие, в виде ответных дружеских похлопываний по плечу, забирайте пойло и дуйте к себе в коттедж. У вас полно коллег и даже горничная с поваром. Они вам и посочувствуют, и утешат. Если рассчитываете получить от нас помощь, изложите суть проблемы. Не знаете с чего начать? Начните с главного. Вам удалось классифицировать аномалию?
— Вы не понимаете! — вскинулся учёный, словно услышал какую-то глупость, — Чтобы классифицировать что-то… Местность, предмет или явление, нужно в первую очередь определить к какой группе это относится. Для этого, прежде всего, необходимо выявить главные отличительные признаки и сравнить их с имеющимися у других объектов. Нам не с чем сравнивать! Эта аномалия не имеет аналогов на Земле!
— Она внеземного происхождения? — задал уточняющий вопрос Ломов, предварительно кивнув Гизмо.
Тот хмыкнул и принялся развивать виски по стаканам.
— Ну, за аномалию! — провозгласил Родион, ловя на себе осуждающие взгляды сослуживцев.
Только он знал, что застрявший в горле академика ответ, без смазки не сдвинуть.
Все настороженно чокнулись рюмками и едва пригубили напиток. Кроме Георгия Львовича. Тот жадно вылакал содержимое и, поставив стакан, подпёр кулаком щёку.
— Вас совсем не информируют о ходе исследований?
— Не считают нужным, — признался прапорщик, — А вы часто делитесь с лабораторными мышами своими планами? Может, рассказываете им о предстоящих экспериментах, в которых будете расщеплять их на атомы, пытаясь телепортировать на Марс?
— Печально, — заявил Зорин, уловив смысл шутки, — Я не знал.
— Вы закусывайте, профессор! — напомнила Мария, заботливо пододвигая гостю тарелку с сыром.
— Я — академик, сударыня! — то ли похвалился, то ли возмутился Георгий Львович, — Третий в истории академии наук!
— Вот бы ни за что не догадалась! — притворно всплеснула руками Мария, — Такой молодой мужчинка и уже академик!
— Говорю же, третий! Самым молодым, пожалуй, можно считать Гамова. Он в двадцать восемь стал членом-корреспондентом. Но в 1933 сбежал за границу. Второй, конечно, Сахаров. Андрей Дмитриевич стал академиком в тридцать два. А вашему покорному слуге присвоили сие звание в тридцать пять.
— Вот и прекрасный повод выпить! — провозгласил Гизмо, вновь разливая виски.
В этот раз он наполнил Зорину всего половину рюмки, а остальным только звякнул краем горлышка по ободку стакана.
— Значит, аналогов не нашли? — вернулся к вопросу Ломов, дождавшись когда академик прожуёт два ломтика сыра, заботливо засунутые ему в рот Сафоновой, — А как же порталы Геленджика?
— Ох, голубчик, что вы в самом деле, — отмахнулся Георгий Львович, — Вы о дольменах в ущелье реки Жане? Помилуйте, это естественные подпространственные проходы. Наши далёкие предки обладали исключительным чутьём и отмечали точки входа культовыми строениями. Они действуют исключительно в пределах земной географии и физики. Никаких отклонений. А здесь какая-то патология. Получается, что гермозатвор шлюзовой камеры является входом в иной мир, очень сходный с нашим по основным компонентам. Например, минералоги и геммологи в один голос утверждают, что грунт абсолютно идентичен земному. Разница только во влиянии внешних условий. Верхний слой подвергся воздействию высоких температур и напоминает раздробленные фульгуриты или агглютинаты реголита. Нечто подобное, археологи встречали в Индии. Так, например, в районе древнего города Мохенджо — Даро анализы грунта показали схожий результат. В древних книгах Махабхарата и Рамаяна даже имеются описания ядерной войны, произошедшей в Индии более двадцати тысяч лет назад. Но мы же учёные! Мы не станем верить легендам и мифам необразованных народов.
— Значит, учитывая наличие радиации, можно предположить, что в том мире, куда выводит портал, произошла ядерная война? — тактично, но с нажимом спросил Ломов, приобняв Зорина за плечи, чтобы тот не мог отвертеться и увильнуть от ответа.
— Помилуйте, голубчик! Ну, какая ядерная война? Ну, с чего вы это взяли? Ещё скажите, будто шлюзовая камера — это вход в параллельный мир. Полнейшая глупость! Мой коллега, профессор Геворкян, пытается навязать такую же точку зрения. Но это полнейшая чушь! Он такой же выдумщик, как ваш товарищ, спрашивающий о песчаных червях! Это типичная аллюзия! Когда, не сумев объяснить модель аномалии, начинаешь встраивать увиденное, соотнося его с каким-то известным вам событием из фильма или книги. Это профанация науки!
— Так мы никуда не приедем, — посетовал Лишай с истинно дальневосточной мудростью и отобрал бутылку у Мельникова.
Затем взял рюмку Зорина, перевернул донышком вверх и потряс.
