Амелия сидит у себя; наверное, дуется на мать и слушает музыку в наушниках. Уитни представила, что начнется, если сейчас она войдет в ее комнату.
–
Зачем нарушать тишину? Лучше уж самой… Сделав глубокий вдох, Уитни открыла кран.
Чтобы не потерять дочь окончательно.
Да, у Милли от меня секретов хватало.
Со временем стало понятно, сколько тайн она скрывает от меня, и тогда наша, как я считала, крепкая и нерушимая дружба дала трещины.
Сначала всплыла правда о Митче.
Так звали одного из парней, которые жили этажом ниже Милли. Мы часто с ними тусовались. Митч особо не выделялся, хотя всегда маячил где-то поблизости. Темные волосы. Темные глаза. Черная одежда. Тень в углу, и только. Тихий, держался особняком.
Иногда я замечала, что он наблюдает за нами, и у меня возникало странное чувство. Какое-то смутное беспокойство. Ему было уже за двадцать, а в семнадцать лет я считала это старостью. А еще я знала, что именно он снабжает Милли травкой. Да что травка! У них в квартире я видела наркотики посильнее, таблетки, иглы, маленькие стеклянные шприцы. Мне сразу было понятно, насколько опасный тип этот Митч. По крайней мере, я старалась держаться от него подальше.
Мне хотелось думать, что Милли ничего не скрывала от меня. Увы, все оказалось совсем наоборот…
Правда выплыла наружу в воскресенье днем. Весенний день, безумно жаркий. Сидя на полу в квартире Митча, мы то и дело шутили, что дуреем от жары и сгораем от дури. Нас было четверо: я, Милли, Митч и его сосед по квартире Грег.
Кондиционер работал на всю мощь, и моя влажная кожа покрылась мурашками. Из динамиков гремел хеви-метал – вопли, резкие звуки гитар, грохот барабанов.
Прислонившись спиной к дивану, я уставилась в потолок, наслаждаясь овладевшим мной мягким, дурманящим ощущением. Милли легонько толкнула меня, попросив передать ей сигарету из пачки, лежащей на журнальном столике. Но пачка оказалась пуста.
Грег бросил ей сигарету, а потом сказал, что сходит в магазин и принесет. Тут вмешалась Милли: предложила мне составить ему компанию. На ее лице играла ободряющая улыбка. Мелькнула мысль, что она пытается нас сосватать. Как-то я призналась ей, что Грег кажется мне симпатичным. Хотя они с Митчем были ровесники, он не вызывал у меня страха.
Мы поехали на его раздолбанном «бьюике». Кондиционера не было, стекло со стороны пассажирского места не опускалось до конца. Я так вспотела, что бедра прилипли к сиденью. К счастью, магазин находился в конце улицы.
Грег оставил меня в машине, но двигатель не выключил – в такую-то жару! В машине стало просто невыносимо. Я буквально задыхалась. Пот катил градом, струйками стекал по спине. Я вышла из машины, прислонилась спиной к дверце и, обмахиваясь, стала глядеть на мотель через дорогу.
А дальше я помню, как Грег вылетел из магазина, крикнув мне, чтобы я быстрее засунула свою задницу в машину.
Я так испугалась, что едва сумела открыть дверцу, – руки были скользкими и потными. Даже не дождавшись, пока я как следует усядусь, он сорвался с места.
– Какого хрена ты вылезла из машины?!
– Я же не знала, что выходить нельзя.
Грег пробормотал что-то вроде: на дело тебя брать нельзя, дерьмовая сообщница.
И тогда меня осенило. Насчет того, что он сделал. Наверное, когда я спросила, украл ли он сигареты, вид у меня был глупый и испуганный. Потому что Грег расхохотался и сказал, что никогда не встречал такой невинной дуры, как я. И, судя по его тону, вряд ли он хотел сделать комплимент.
Знала ли Милли о том, что он собирается совершить? Мне хотелось верить, что не знала.
Когда мы влетели в квартиру, я горела желанием устроить подруге допрос. Но застыла как вкопанная, пораженная тем, что увидела.
