— Так это же было понарошку. Ведь я был принц, а она принцесса, а в сказках принц всегда целует принцессу, когда спасет. Ты же сам слышал, как все кричали, чтобы я ее поцеловал. И все понимали, что это не по-настоящему, что это просто игра. А ты не понял разве?
— Нет, я понял. Только это выглядело, как по-настоящему, а не как понарошку. Может, поэтому папа и дед стали такое про тебя говорить?
— Может, и поэтому. Наверное. Но ты-то мне веришь?
— Ты так и не поклялся. Поклянись своей жизнью. Скажи: «Что б мне сдохнуть, если я вру».
Рэй обижено поджал губы, осуждающе покачав головой.
— Не веришь, значит. Хорошо. Я клянусь и что б мне сдохнуть, если я вру. Ты доволен? Тема закрыта?
Мальчик понурил голову.
— Да. Ты обиделся?
— Да, я обиделся.
— И мы теперь не поедем на пляж? — упал духом Патрик.
— Поедем, — сердито буркнул Рэй и взял стоявшую у стены доску для серфинга. — Это плохая доска. Поехали, я куплю тебе другую. Настоящую. И покажу, чем они отличаются. И заедем в спортивный клуб, запишем тебя в секцию. По рукам?
Патрик запрыгал на месте от восторга и ударил ладошкой по протянутой Рэем руке.
— По рукам! Ой, а про подарки-то забыли! Смотри, что я тебе привез!
Не прошло и двух недель, как Патрик со слезами прибежал к Рэю прямо в офис, чтобы сообщить, что его выгнали из секции. Рэй не удивился его появлению. Мальчик был не по годам самостоятелен, и теперь, когда не было рядом мамы, которая ущемляла его свободу и никогда не отпускала его одного дальше, чем к соседским мальчишкам в гости, уверенно и деловито разъезжал по городу, заказывая себе такси или ловя машину прямо на улице.
Со смехом рассказывал он, что останавливается первая же проезжающая мимо машина, и водители, все как один, спрашивают одно и то же: «Ты что, потерялся, малыш?». И, отложив все свои дела, везут его, куда он скажет. И вытягивают от изумления лица, когда он деловито вручает им деньги, благодарит и, выйдя из машины, важно отправляется по своим делам.
