И вскоре советские экспедиции, отправленные в дикие земли маначан, выкупленные советским правительством, начали пригонять в городок мужчин и женщин работоспособного возраста. Они, конечно, не хотели идти и боялись, переживали культурный шок, но, когда оказывались в фильтрационном лагере, то быстро понимали, что белые люди совсем не собираются издеваться над ними, а всех пытаются накормить, вылечить, обеспечить жильем, обучить своей работе и своему языку. И уже через пару лет сформировалась прослойка из талантливых местных, которые быстро выучивали не только русский язык, но еще и испанский, работая вместе с пленными.
Рабочие из условно-освобожденных пленных испанцев поначалу чувствовали себя наравне с этими маначанами, получая на две трети меньше средней по острову зарплаты в шестьдесят серебряных рублей. На двадцать рублей, конечно, разгуляться было нельзя, а получалось только влачить существование в общественной ночлежке, питаясь в общественной столовой и кое-как дотягивая от получки до получки. Но, такая жизнь подходила лишь самым ленивым и глупым. У остальных пленных поселенцев было, куда стремиться. Система материальных стимулов, разработанная контр-адмиралом, народным комиссаром промышленности, сельского хозяйства и просвещения Арсеном Саркисяном, которого испанцы между собой называли «каудильо», поощряла испанцев делать карьеру.
Лояльным рабочим, которые ударно трудились, начальники выдавали направление в школу рабочей молодежи, где их обязательно усиленно обучали русскому языку и за год преподавали прикладную основу программы начальной советской школы. Тем, кто успешно сдавал экзамены, сразу, при предъявлении аттестата о начальном образовании на рабочем месте, поднимали зарплату вдвое. А, если человек проявлял рвение и интерес к общественной работе, то ему бесплатно выдавали участок земли в десять соток, который он клялся защищать, присягая красному знамени. И с этого момента поселенец получал советское гражданство, становясь полноправным жителем Марианской ССР. К этому статусу стремились многие из пленных испанцев, наблюдая каждый день вокруг себя достижения социализма.
По сравнению с тем, что окружало пленников в их родной Испании или в ее колониях, жизнь на острове Советский казалась гораздо привлекательнее. Не только из-за того, что строились заводы, имелись невиданные раннее удобства и горел электрический свет, а даже по ценам. Если лейтенант испанской пехоты получал месячное жалование до восьмидесяти реалов, то есть 80 небольших монеток из серебра по три с половиной грамма диаметром в два сантиметра, или около двух тысяч медных монеток мараведи, то на острове Советском простой разнорабочий без квалификации получал больше по весу серебра в южносоветских 10 граммовых рублях диаметром почти три сантиметра, чеканящихся монетным двором Марианской ССР.
При этом, цены на все товары были ниже испанских. Например, если в Андалузии приличная порция мяса с овощным гарниром или тарелка супа вроде наваристой мясной солянки, чем вполне можно было наесться, стоила полтора реала, то в общественных столовых Дальнесоветска подобное сытное блюдо можно было съесть, заплатив 1 рубль за абонемент на 5 порций. Таким образом, если рассматривать стоимость в граммах серебра, то порция еды обходилась в Испании больше, чем в два раза дороже, хотя, по весу серебра три испанских реала, за которые можно было купить всего две порции подобной пищи, превосходили южносоветский рубль всего на половину грамма. Покупательная способность рубля была значительно выше, как и зарплаты. И умные испанцы очень быстро это понимали. В подобной привлекательной денежной политике, конечно, была несомненная заслуга председателя госбанка, главного казначея и директора монетного двора Абрама Альтмана, но и рука Соловьева, как наркома экономики, тоже чувствовалась.
Потребление росло. И у всех людей имелся стимул зарабатывать больше, продвигаясь по карьерной лестнице. К тому же, все возможности для этого имелись. Профессиональное обучение техническим специальностям организовывалось пока непосредственно на производстве в связи с отсутствием специальных учебных заведений. Кто проявлял какие-либо таланты, тот рос и в карьере, и в зарплате, и в уровне жизни. Накопив достаточно денег честным трудом, можно было открыть собственное дело. Например, торговую лавку, таверну или ремесленную мастерскую. Работать на самого себя никто не запрещал. Но, в таком случае, предстояло согласовывать свою деятельность с наркоматом экономики, а также самостоятельно платить налоги в государственную казну, в то время, как наемные рабочие никаких налогов не платили. С них удерживались только профсоюзные или комсомольские сборы, либо взносы в партийную кассу.
