Пока что, даже несмотря на то, что султан Пангеран на своем острове ислам давно провозгласил, с 1571 года эта религия еще не набрала на Таракане достаточное число сторонников и почитателей среди коренного населения. Понимая это, Анджи Пангеран тоже старался не слишком свирепствовать с насаждением новой религии взамен традиционного для этих мест индуизма. К тому же, поселенцы хоть и обязались уважать островитян, не посягать на их собственность и не селиться в их поселениях, но подчинялись они сами лишь советским властям, которые провозглашали своей религией неверие в бога, а, в сущности, их главный островной начальник смотрел на причуды христиан сквозь пальцы. Каждому ссыльному в мангровых болотах красные выделили клочок земли. И пусть даже то была труднодоступная болотная кочка, но, на этой кочке ссыльный мог делать все, что он хочет. В пределах болота испанские христиане обрели свободу охотиться, строить домишки и заводить семьи. Ссыльные даже могли позволить себе иногда молиться в крошечной часовне падре Алонсо. Потому каждый из них понимал, что в случае, если красная власть на Таракане падет под натиском моро, то для христиан просто попасть в рабы будет еще подарком судьбы. А им совсем не хотелось погибать так страшно, как гибли в огне гребцы, прикованные к веслам на вражеских галерах, чьи душераздирающие вопли добавляли драматизм шуму боя, в котором и без того слилось множество звуков боли и смерти.
Получив благословение от падре Алонсо, ссыльные испанцы на какое-то время даже полностью примирились с испанскими милиционерами, решительно атаковав противника плечом к плечу с ними на флангах, а советские моряки из резервных отделений поддерживали их атаку автоматическим огнем. Впрочем, боезапас для автоматов тоже почти закончился. И Федор Яровой об этом отлично знал, когда опустил бинокль, и, взяв ракетницу, послал в направлении берега друг за другом три красные ракеты. Это был один из сигналов, заранее согласованный с испанским командиром.
Увидев ракеты, пущенные с башни храма Ганеши, капитан Перейра приказал отходить от пляжа по тропинкам между мангровыми болотами на заранее подготовленные позиции, расположенные ближе к городу. Их все это время, по указанию султана Пангерана и согласно плану, разработанному Яровым, подготавливали те самые городские жители, толпами согнанные из снесенных припортовых трущоб и мобилизованные на строительство оборонительных сооружений в городских предместьях. Ими руководил сам султан со своими придворными. У них не было даже нормального шанцевого инструмента. Но, поскольку местного строительного ополчения, разогнав рыбный рынок и бедняцкие кварталы, власти набрали несколько тысяч, то даже палками-копалками эта людская масса все-таки вырыла кое-какие окопы. Отступление бойцов к новым позициям прикрывали огнем минометы и еще одна установка РСЗО, перемещенная вовремя с мыса и ударившая ракетами прямой наводкой вдоль пляжа с юга на север, перемешав сотни босоногих вражеских десантников с окровавленным песком.
Пулеметчики ждали команду вновь открыть огонь. Они прекратили стрелять, потому что Федор Яровой приказал расчету беречь боезапас. И, постреляв немного в сторону восточного берега, пулемет пока умолк. Григорий Петров и Илья Доренко, высунув дуло своей скорострельной убийственной машинки на самом краю верхней площадки древнего культового сооружения между каменными статуями слонов с хоботами, воздетыми к небу, во все глаза смотрели на происходящее. Такого грандиозного сражения они никогда в своей жизни не видели. А если что-то такое и наблюдали, то только в кино. Перед ними вражеский флот заполонил все водное пространство на подходах к пляжу, а атакующие высаживались с кораблей целыми толпами. Корабли горели, а густой дым, который поднимался от них, зависал в воздухе огромными темными клочьями, образуя целые дымные облака, повисшие над водой.
Оба парня никогда прежде не бывали на настоящей войне. И в их представлении подобным образом должны были выглядеть сражения Великой Отечественной. Но в шестнадцатом веке увидеть нечто сравнимое по масштабам они совершенно не ожидали. Еще недавно никто из них и представить себе не мог, что окажется в горниле настоящей ожесточенной войны, а не той, которую они ожидали увидеть в этом времени, беспечно убедив самих себя, что все решает техническое превосходство пулеметов над мушкетами. Так они думали до этого дня. Но, здесь уже им обоим стало понятно, что большую массу атакующих остановить огнем отдельных огневых точек не очень-то и получается.
