Где кончаются нервы (ЛП) полностью

Я сунул упаковку с горячим в микроволновку и, пока она разогревалась, отломил пару ломтиков хлеба от недоеденной буханки, лежавшей на крыше холодильника.

После того, как я проглотил обезболивающую таблетку, я оперся одной рукой о столешницу и просто дышал, в то время как другой рукой держал горячий компресс на месте. Таблетка рано или поздно подействует.

Я напомнил себе, что если напрягаться - будет только хуже. Медленно, осторожно, удерживая горячий пакет на плече, я сложил ладони вместе и вытянул их перед собой. Я глубоко вздохнул, пытаясь расслабиться.

Однако безуспешно. Минута за минутой спазмы распространялись, как растущая паутина. Я совсем не мог поднять левую руку, и даже поднятие правой вызывало резкую боль в глазах.

Мой взгляд скользнул к пузырьку с таблетками. Единственное, из-за чего я не решался принять две таблетки, это из-за угрозы усиления тошноты. От них не было бы никакой пользы, если я не мог их проглотить. Одна таблетка не помогла. Две могут окончательно свести меня с ума.

Мой взгляд метнулся от пузырька с таблетками к углу стены и обратно.

Я выбрал стену.

Затаив дыхание, я прислонился к углу, изо всех сил вжимаясь в него, чтобы острый угол стены врезался в мышцы. Слезы защипали мне глаза, штукатурка впилась в обнаженную кожу, а темноту под веками залило красным.

Когда я больше не мог терпеть, я оттолкнулся от угла. Закрыв глаза, я схватился за стойку, чтобы сохранить равновесие, боль отступила, колени ослабли, а в голове прояснилось. Головокружение не помогало справиться с тошнотой, и я задержал дыхание, стиснув челюсти и приказывая себе не болеть; меня не тошнит, меня не тошнит.

Головокружение постепенно замедлилось, и тошнота отступила. Я откинул голову на стену и стал медленно и глубоко дышать, наслаждаясь уменьшением боли. Облегчение длилось недолго, но это было все, что у меня было.

Слишком скоро боль начала усиливаться, поэтому я снова прижался к стене. После третьего раза облегчение было огромным, но накатившая волна тошноты чуть не заставила меня броситься к раковине. Я прислонился к стене, на этот раз для поддержки, и вздохнул.

Шаги заставили меня обернуться, и когда Майкл появился из-за угла, он подпрыгнул, как будто не ожидал меня там увидеть.

- Ой. - Он моргнул. - Я... думал, Дилан уже встал.

Я смущенно рассмеялся.

- Нет, только я. Извини, если разбудил тебя.

- Не волнуйся об этом.

Именно тогда я понял, что он переключил свое внимание на мое плечо, которое я осторожно потирал. Его взгляд метнулся к углу. На открытый пузырек с таблетками на столе. Вернулся ко мне.

Опустив взгляд и руку, я прочистил горло.

- Я, эм... - Я снова закашлялся.

- Насколько все плохо?

- Со мной все будет в порядке.

- Я спрашивал не об этом. - Он наклонил голову. - Знаешь, я могу тебе помочь.

- Как бы я ни хотел воспользоваться твоим предложением, я все еще на мели. Я никак не смогу заплатить тебе, пока...

- Джейсон, тебе явно больно. Я не позволю тебе провести всю ночь в таком состоянии из-за денег. - Он бросил на меня многозначительный взгляд. - Я не спрашиваю. Ложись на живот на диване. Я сейчас вернусь.

Он повернулся, чтобы уйти. Когда ступеньки заскрипели под его ногами, у меня возникло искушение крикнуть ему вслед и сказать, что со мной все в порядке, но к черту все это. Я чувствовал себя паршиво, Майкл уже проснулся, и он мог бы заняться чем-нибудь более эффективным, чем давить углами стен на сведенные мышцы.

Итак, я пошел в гостиную, как мне было приказано. К счастью, на мне не было рубашки, потому что я не представлял, как буду выполнять движения, необходимые для того, чтобы ее снять. Я лег на диван, на живот и уткнулся лбом в правое предплечье. Я не мог поднять левую руку, поэтому держал ее прижатой к боку.

Майкл вошел в гостиную и придвинул оттоманку к дивану. Он сел на нее, и краем глаза я заметил, как порвалась обертка. Как и в прошлый раз, этот звук заставил меня подумать о том, что обертку рвут по-другому, но я не позволил этой мысли задержаться.

Мечтай дальше, Джейсон.

Черт, даже если бы у меня был шанс с Майклом, об этом не могло быть и речи ни с ним, ни с кем-либо еще. Ни за что, когда мне так больно.

Его рука согрела меня между лопаток, и я почти прижался к нему, как кошка, в поисках облегчения, которое, как я знал, должно было прийти. Его прикосновения стали синонимом как неослабевающего возбуждения, так и облегчения боли, а сегодня меня волновало только одно из них.

Пластиковая трубка коснулась моей кожи, и я закрыл глаза.

Майкл нажал на иглу. На мгновение кольнуло, боль прошла прежде, чем я успел ее заметить. То же самое со вторым и третьим уколом. Четвертая, недалеко от основания шеи, прошла без происшествий, но от этого острого укола медленно распространилась теплая тупая боль. Я наклонил голову, чтобы размять шею и потянуть напряженную мышцу.

- Болит? – спросил он.

- Болит.

- Подожди минутку. Скажи мне, если станет хуже.