Да, в середине зала стояла статуя короля, а позади нее громоздился огромный, золотой жезл. Массивный череп поместился над залой, под люстрой, натянутый на единственной нити. Стены сотрясал рев, от которого дрожала последняя нить и с потолка сыпались камни.
— Как мы его снимем? — Шараф, задрав мордочку, нервно посматривал на покачивающийся череп.
— Не важно, займусь жезлом, — Эрс бросилась к огромной конструкции позади статуи.
— Шараф!
Сертан обернулся, раскрыв пасть, опрометью бросившись к разрушенному, витражному стеклу, на которое взобралась Фося.
— Что ты делаешь? — прошипел он.
— Взбирайся, докину, перережешь нить.
Сертан походил туда-сюда, перебирая когти, но после повторного крика, вскочил на ободранное окно, ловко подобравшись к девушке.
— Хватайся за руку, — он схватился. — А теперь… — под звон стекла, она выбила из-под лап стекло. Руку потянуло вниз, в кожу впились осколки, больно прорезая ее под тяжестью.
Шараф вертел хвостом пытаясь ухватится за ограду.
— Качну и прыгаешь, — крикнула Фося и раскачав его, отпустила руку.
Сертан перевернувшись, налетел на черепную, огромную кость, сориентировавшись, по мере съезжания, вцепившись в расщелины когтями, остановившись, принявшись взбираться. Кое-как взобравшись по черепу, не веря окончившейся тряске, Шараф медленно подполз к оставшейся нитке из железа, принявшись обтачивать ее когтями.
Фося, со звоном осколков, спрыгнула с окна, вытирая красную руку о брюки. Эрс схватила маленький жезл, скинув бутылку в котомку.
— Все готово, где череп?
— Там! — и Фося подняла руку, указав на огромное строение вверху. — Шараф перережет веревку…
— Нет! — послышался истеричный крик сверху.
— Что?
— Я не могу!
— Шараф, сейчас не время для дилемм! — Фося оббежала череп, увидев голубую точку, в тенях потолка.
Здание вновь сотрясло от рева и треска огня, добравшегося до города. Камни с потолка посыпались, раскалываясь, стуча по черепу, раскачивая его из стороны в сторону.
— Он не упадет! — вновь послышалось с высоты.
— Прекращай валять дурака! — Фося бросила взгляд в окно, где у дракона столпилась стража, а в темных небесах, разрывая воздух, парили вертолеты эвакуации. — Он не может сдерживать их вечно!
Здание вновь сотряс рев, на этот раз отколов кусок потолка, рухнувшего на, сильно раскачивающийся, череп, расколовшись крошками о пол.
— Решайся! Или снова победит страх?
Голубые лапы тряслись перед поцарапанной, разворошенной железной нитью, плывущей в раскачивании черепа. Скользя по нити, лапы ухватились за нее когтями. Раскачиваясь из стороны в сторону, Шараф схватил пастью нить, вцепившись зубами, разгрызая, щурясь под сыплющееся пылью, камнями и трескающемуся потолку. Железные нити отгибались, царапая десна и клыки, скрежетали друг о друга, нить истончалась, но никак не лопалась. Послышался новый рев и потолок разойдясь трещиной, пророкотав, откололся, полетев с черепом вниз. Шараф соскочил с черепушки, приземлившись на пол, как по зале прошелся грохот рухнувшего черепа, сломавшего нижнюю челюсть. Эрс и Фося метнулись к Шарафу, подняв его. Откупорив красную бутыль, Эрс вылила оставшуюся половину жижи на череп и отломившуюся челюсть, как они медленно уменьшились. Схватив их и кинув в котомку вместе с жезлом, она дернула нити, закрыв ее, они бросились из залы. Эрс лишь раз обернулась, заметив выпавшую из нитки котомки, розу. Зал вновь сотрясся ревом и с потолка рухнули камни, задавив ее.
Они пробежали залу, взобрались по камням, выбравшись из руин и махнув дракону, скрылись в улочках. Выбежав вместе с толпой, Шараф и Фося выхватили из угла, где остался колчан, свои кинжал и меч и поспешили группой к метро.
— Это была не шутка, — голубая лапа вытянулась в сторону белой стены покачивающегося вагона.
На блестящей стене наклейкой прилипла длинная реклама с улыбающейся девушкой-эльфом в белом халате. Реклама повествовала о том, как же хорошо быть похожим на всех и призывала к походу в кабинет доктора, на подшивание языка. «Скажи всем «З»!», — восклицал яркий слоган. Шараф накрыл мордочку лапами.
— Они ше потом акцент будут иметь на родном ясыке, — увидев странный взгляд Фоси, он поспешил объяснить. — Наш ясык построен благодаря невыговариванию букв. Тем, кто подошьет его, будет слошнее говорить на нем.
— Ну, — собеседница выбрала новый лоскут брюк, прижав им раненную руку, вновь отсмотрев вагон. — я смотрю тут Сертанам жизнь пытаются упростить по полной, — она всмотрелась в еще одну рекламу.
Простой рисуночек на объявлении изображал темного сертана, скорчившегося, с силой вытягивающего из-под колеса машины, свой хвост. «Чем лучше страдать? Избавитесь от горя навсегда!», — гласила рекламка.
— Кажется, даже в городах Сертан принижают не хуже, чем в деревушках, — произнесла Фося, вновь меняя лоскут брюк у руки.
Шараф только сильнее прижал к себе подпаленный хост, грозно уставившись на рекламу.
— Фося, — Эрс неожиданно вплелась в беседу. — зачем вы оставили оружие? Им можно было открепить все.
Она задумалась.
