Донна Хельга не пришла. Накануне каждая из мастериц была удостоена визита Хранителей. Спрашивали у всех одно и то же: часто ли донна Хельга говорила о душе и сеяла смуту среди своих учениц. Агнесса догадывалась, кто именно мог рассказать Хранителям, что те хотели знать, но осуждать никого не бралась. Как бы она ни уважала донну Хельгу, закон был непреложен — говорить о душе запрещено. Великая Судьба заботилась о каждом из своих детей, каждому давала необходимое. Люди не знали нужды ни в еде, ни в воде, ни в крыше над головой. Она же давала дыхание всему, что есть на свете. Но иногда находился тот, кому было мало. Кто хотел чего-то еще, что называли душой. Хотя никто даже объяснить не мог, что это такое. Поговаривали, мол, это какое-то совершенно особенное состояние просветления. Только вот сказать, правда или ложь, было некому, потому что душу никто обрести не мог. Зато подобные беседы сеяли темноту и замешательство.
Поэтому появились Хранители. Они защищали свет Великой Судьбы и забирали каждого, кто смущал других дурными разговорами. С теми, кто провинился лишь неосторожными фразами, Хранители проводили беседы. Их долгом было напомнить, что упоминания души наводят смуту среди людей. Не стоит менять упрочившийся порядок на глупую болтовню. Но тех, кто не прислушивался к наставлениям, Хранители забирали с собой в хвойный лес, что начинался сразу за ручьем. И что там происходило, было тайной, потому как оттуда никто не возвращался. А сами люди в лес не ходили и прозвали его запретным.
— Девицы! — Агнесса встала и развернулась к остальным. — Мы все знаем, что произошло. Это печально и неприятно. Но никому не будет лучше, если мастерская перестанет работать. Мы известны как лучшие мастерицы города! К нам едут даже из столицы, чтобы изготовить вещи небывалой красоты. И у нас еще много работы. Поэтому беритесь за дело!
Швеи переглянулись. Постепенно, одна за другой, они брались за иголки, нитки, пряжу и возвращались к своим повседневным делам. Агнесса тоже вернулась за ткацкий станок. Совсем скоро работа пошла своим чередом. А уже через несколько часов никто не мог бы ответить, что мешало утром взяться за дела и отчего каждая из девушек была столь подавлена и грустна. Мастерицы весело щебетали о женихах и делились новостями. Только Агнесса сидела у станка и теребила косу, нахмурив брови. Ей казалось, что они все забыли о чем-то важном. Но никак не получалось вспомнить, о чем именно.
***
