Швеи загудели разом со всех сторон. Агнесса беспомощно озиралась и пыталась рассмотреть хоть что-то в кромешной темноте.
— Всем сидеть на местах, и прекратите галдеть! — приказала она.
Девушки тут же послушно присмирели, словно только и ждали приказа. Воцарилась такая тишина, что казалось, напряги чуть слух — и можно услышать биение сердец. Глаза постепенно привыкали к темноте, и сквозь нее проступали силуэты и очертания.
— Ой, мы Судьбу Великую прогневали, — захныкала одна из швей.
— Цыц, дуреха! Не говори глупости, — осекла ее Агнесса. — Чем мы ее прогневать могли? Лучше скажите, кто помнит, где лучина стояла?
— По правую руку от меня, — загундосила Анна-Мария. — Я ее чуть не сшибла утром.
— Зажечь сможешь? — спросила Агнесса.
— Угу.
— Только будь осторожна. Не урони.
Послышался шорох: Анна-Мария пыталась нащупать лучину. Вскоре от тусклого пламени поползли щупальца света, причудливо играя тенями на стене. Девушки испуганно переглядывались. Искорки страха прыгали в их глазах и переплетались с отражением блеклого огонька. С улицы донеслись приглушенные голоса. Агнесса выглянула за дверь. Люди повыскакивали из домов кто с лучинам, кто со свечами, а кто и вовсе с пустыми руками, и обеспокоенно расспрашивали друг друга в попытках понять, что происходит. Где-то неподалеку тревожно ржали лошади и нетерпеливо цокали копытами.
— Голубушки, не бойтесь. Всё скоро пройдет, — ласково обратилась Агнесса к мастерицам, сама не особенно веря собственным словам.
— А тебе откуда знать? — снова всхлипнула худенькая рыжая девочка в углу.
— Ниоткуда. Но Великая Судьба милостива. И плохого мы не совершали. Она нас не оставит, — проговорила Агнесса, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно увереннее.
Что-то слегка обожгло руку. Она опустила взгляд и только сейчас поняла, что все еще крепко держит заветную ленточку. Та чуть искрилась в темноте, излучая слабый свет, словно просила спрятать ее подальше от чужих глаз. Агнесса проворно пихнула ленточку в карман.
— И что нам делать? — спросила швея со светлыми волосами. Она так и держала в руках пяльцы и иглу.
— Давайте помолимся, сестрицы? — предложила ее соседка.
Девушки согласно закивали, сложили руки в замок, закрыли глаза и принялись шептать молитвы. Агнесса присоединиться не пожелала. Ее что-то влекло наружу. Она тихонько вышла, не отвлекая подруг, и окинула взглядом темную улицу. То там, то здесь в окнах домов загорались свечи. Люди шаркали по мостовой, стараясь поскорее добраться до знакомых мест.
— Гварида украла свет! — мимо пронеслась ватага мальчишек, они едва не налетели на Агнессу.
— Прогоним ее ! Пошла прочь, Гварида! — кричал тот, что бежал впереди, потряхивая палкой в воздухе.
Агнесса не удержалась от улыбки. Страшилкой про Гвариду пугали всех детей, когда они начинали вредничать.
В сказке говорилось, что Гварида ослушалась родителей в детстве, пошла в запретный лес и нашла там душу. Да не просто нашла, а присвоила себе. С тех пор стал у нее самый скверный нрав во всем мире. Никто не хотел иметь с Гваридой дела. Однажды она встретила местного кузнеца и влюбилась в него. Но тот, зная о вредности девушки, не захотел с нею быть и признался, что любит дочь гончарщика Зоргарию. Кузнец не просто отверг Гвариду, но и сказал, что Зоргария намного красивее и характером покладистее. И выберет он Гвариду разве что в кромешной тьме, такой непроглядной, что даже душу ее не рассмотрит. Гварида разгневалась на кузнеца, поднялась в небо и украла солнце. Мир погрузился в темноту. О том, что натворила Гварида, узнала Великая Судьба. Она спустилась с небес, заковала Гвариду в камень и вернула людям свет. А чтобы никто больше в лесу души не искал и даже не помышлял о них, создала Судьба Хранителей. С тех пор в мире не бывает ничего дурного. Но если дети будут плохо себя вести, то камень раскрошится, Гварида вернется и снова украдет солнце.
При виде мальчишек, бегущих спасать небесный свет, тревога чуть отступила. Если дети не боятся, то ей и подавно стыдно должно быть за трусость. Агнесса затянула поясок и быстрым шагом направилась в сторону дома. Нужно проведать родителей, наверняка они напуганы. Однако не прошла она и сотни шагов, как увидела, что люди уже спокойно идут по своим делам. Никто не выглядел встревоженным или напуганным. Все вели себя как обычно, а в окнах погасли огоньки лучин. Это привело ее в недоумение. На мир опустилась тьма, а им хоть бы что! Агнесса почувствовала, как в груди закипает раздражение. Хотелось подойти к каждому прохожему, встряхнуть за плечи и закричать: «Ты что же, ослеп?! Неужели тебя не пугает, что солнце больше не светит днем?!»
— Монна Агнесса!
Девушка так засмотрелась по сторонам, что не заметила сына булочника и врезалась в него.
— Николаус! — Агнесса отпрянула от парня и виновато опустила глаза. — Прости, Николаус, не заметила тебя.
— Ничего, монна, — парень как обычно расплылся в нелепой улыбке при виде ее . — Это мне нужно быть осторожнее. Как вы себя чувствуете, монна?
Взгляд его вдруг стал заботливым и участливым.
