Сам себе я – Ленин, Сталин,Сам себе – незримый бой,Тот, который неустанноЯ веду с самим собой.Век живу, себя пытаюТо в железе, то в огне,Но любви не покидаюДаже в самом тяжком сне.Ночью к стенке я поставлен,Словно белый офицер.Приговор читает Сталин,Взявший душу на прицел.Говорит, что я бесценен,Хоть и вражеский поэт…У него товарищ ЛенинОтбирает пистолет.И кричит: – Поэт он крупный,Недоступный палачам,Мы его с Надеждой КрупскойИзучаем по ночам.Будет он в веках прославлен,Именит и знаменит…– Будешь к премии представлен! —Это Сталин говорит!<p>Летняя кухня</p>Сдвигается даль за окошком.Как тень, преломляется день,Сжимается время гармошкой:И снова я вижу плетень,Родные луга, косогоры,Вдоль неба бредущих коров,И просек сырых коридоры,И милый отеческий кров.Весёлую летнюю кухнюИ мамины скалки, ковши,Заслонки, кастрюли, толкушки…Отцовскую гордость – ножи.Вот по́довый хлеб, сковородки,Яиц белоснежных гора.И луковые самородки,Добытые в грядках с утра.Яичница, словно ромашка,Омытая летней грозой.Полна самогонкой рюмашка,Как будто живою слезой.Бруски фиолетовой свёклы,Картошка, вилок для борща…А мясо в бульоне наволглоС кусками свиного хряща.И хворост – оранжевый, бурый,Хрустящий, манящий дымком,Посыпанный сахарной пудрой,Как лёгким осенним снежком.Всё – близкое сердцу, родное:И эта герань на окне,И то полотенце льняное,Прибитое краем к войне.И мама, несущая в мискахС налётом жирка холодец,И взявший закуску-редиску,Спешащий в пекарню отец.– К обеду готов! – молвит батя,Берёт самогонку-слезу. —Одну, дорогая, и хватит! —И пьёт, и – чертята в глазу.А мама кусок выбираетПобольше – отцу – из борща.А солнце в жиринках играет,И борщ мы едим сообща.…На ходиках стрелки токуют,Что время не катится вспять.Я папе и маме толкую:В грядущее мне улетать.Туда, где деревни потухли,В столицах – народ жестяной.Где русскую летнюю кухнюНавек разлучили со мной.Туда, где ползучее пеклоСпалило родные края.Где смотрит Россия из пепла,Из шатких основ бытия.<p>Свалка</p>
