Я возвращаюсь домой к ужину, что несказанно радует Мэгги. Она сует мне под нос тарелку с жареной курицей. Никто не комментирует мое появление, но я замечаю, как Кэлли морщит нос, занимая стул рядом со мной.
– Где тебя носит постоянно? – спрашивает Мэгги, передавая мне тарелку с горошком. – Надеюсь, ты не забываешь пить воду в такую жару?
Кэлли глядит на меня поверх края стеклянного стакана. Ей интересно, как я выкручусь.
Я пожимаю плечами.
– Я и забыла, как мне нравилось ездить на велосипеде. Во Флориде для этого слишком душно.
– Да и у нас тоже становится ужасно, – говорит Мэгги, поворачиваясь к Рику. – Неплохо бы поставить кондиционер в гостевую комнату, чтобы Тесса не мучилась.
Рик бормочет что-то нечленораздельное. И тут Кэлли стукает меня под столом коленкой.
Я начинаю потеть, но не оттого, что поездила на велосипеде. Не знаю, как долго у меня получится держать все в себе. Кэлли бывает непреклонной. В детстве она всегда заставляла меня в чем-нибудь признаваться. Например, когда нам было по восемь, она впервые влюбилась в мальчика, Эвана Мерилла. Тогда она была уверена, что мне в классе тоже кто-то нравится, и доставала меня, пока я не выпалила первое пришедшее в голову имя.
Если Кэлли почувствует, что я что-то скрываю от нее, то будет меня трясти, пока я не расколюсь.
Где-то между разговорами о кондиционере и рассказом Мэгги о встрече с Эмили Реймс за прилавком в овощном я принимаю решение, что сегодня же все расскажу Кэлли. То есть абсолютно обо всем: о телефонном звонке, об ожерелье, о том, как мне страшно, что теперь мы ищем не одного убийцу, а двоих.
После ужина Кэлли поднимается из-за стола и уходит. Я слишком нервничаю, чтобы переживать еще из-за того, что не помогаю прибрать со стола. Я тоже выхожу из кухни и поднимаюсь за Кэлли в ее комнату.
– Глянь-ка, что мне показал Райан, – говорит она на одном дыхании, как только за нами закрывается дверь. Она жестом подзывает меня к столу.
На экране открыт сайт – «Связь». Написано простыми черными буквами. Неброский на вид.
– Что это? – спрашиваю я.
– Стремный сайт, на котором люди ищут случайные связи в своем районе, – отвечает Кэлли. – Некоторые объявления совсем отвратительные.
Я просматриваю ссылки на домашней странице, борясь с желанием отвернуться.
Кэлли выбирает из выпадающего меню категорию
Кэлли быстро прокручивает результаты вниз, как будто уже бывала на этой странице. Она жмет на ссылку
– «19-летняя брюнетка доступна для общения со взрослым парнем, – зачитывает Кэлли. – Кое о чем договоримся сразу. Только серьезные намерения».
Девушка на фото одета в такое тесное черное платье, что кажется, будто оно на ней нарисовано. Она стоит перед зеркалом, повернувшись к нему боком, чтобы лучше было видно задницу; лицо на фото обрезано. Темно-каштановые волосы ниспадают до костлявых локтей.
Кэлли показывает на ее руку, ту, что не лежит на бедре. В ней девушка держит цифровой фотоаппарат. Между большим и указательным пальцами виднеется кусок светлой кожи. Мы еще говорили, что по форме он похож на Аляску.
– Ариэль, – выдыхаю я.
Кэлли закрывает страницу, прежде чем я успеваю дочитать остальное.
– Райан говорит, что такие формулировки типичны для рекламы услуг эскорта, – тихо говорит она. – «Кое о чем договоримся сразу» – так девушки сообщают, что они продаются. Вот только не пойму, зачем.
– Очевидно, чтобы их не поймали на проституции, – отвечаю я.
– Нет, я имею в виду,
Ее лицо покрывается пятнами и краснеет. Она встает из-за стола и отворачивается, но я успеваю заметить в ее глазах слезы.
Наконец она прочищает горло.
– Я обозвала ее шлюхой.
Голос кажется каким-то детским, как и она сама. Она садится на кровати, прижимается спиной к изголовью и притягивает колени к груди.
– Я обозвала Ари шлюхой, потому что она встречалась с парнем, который мне нравился. Меня это вывело из себя, и я сказала ей эту гадость прямо в лицо. Это было два года назад. Поэтому мы и перестали с ней разговаривать.
Я ничего не отвечаю, потому что чувствую, что Кэлли от меня этого и не ждет.
– Я понятия не имела, – говорит она. – Не надо,
