Дверь открылась, и перед нами появился здоровенный парень с собранными в хвост волосами, такой же широкоплечий, как и Берни, но еще выше. Он посмотрел на Берни, потом на меня, потом снова на Берни – мне ужасно нравилось, когда люди так делали!
– Привет, Альдо, – сказал Берни. – Мы ищем графа.
– У вас назначена встреча?
– Это касается дела – он захочет нас увидеть.
Альдо наморщил лоб, близко сдвинул брови – это всегда было хорошим признаком, трудно сказать, правда, признаком чего именно.
– Его здесь нет.
– Где он?
– Я, э-э, не уполномочен.
– Требуется зависимое слово.
– А? – спросил Альдо, в точности высказав мои мысли.
– Не уполномочен делать что? – сказал Берни.
– Сообщать вам его местонахождение. Но это все равно не имеет значения, потому что вы в любом случае не сможете с ним связаться.
– Он в тюрьме? – спросил Берни.
– В тюрьме? Почему вы так говорите?
– Да без причины, – сказал Берни. Когда он по-настоящему наслаждается собой, вокруг его глаз появляются морщинки, вот и сейчас они были на месте. – В Центральной тюрьме или в Федеральной на юге?
– Да ради бога, – сказал Альдо. – Граф не в тюрьме, он в самолете.
– Куда летит?
– Нью-Йо… Я не уполномочен.
– Понятно, – сказал Берни. – Он на самолете и направляется в неизвестные края, – потом он понюхал воздух и спросил, – Мне кажется, или я чувствую запах кофе?
Я чуть не упал. Во-первых, я никогда не видел, чтобы Берни нюхал воздух. Но самое главное: я сам не почувствовал ни малейшего запаха кофе.
– Кофе? – спросил Альдо. – Я не варил кофе.
Фух.
– Тогда как насчет того, чтобы быстро заварить чашечку? – сказал Берни. – Приятно выпить кофе, пока говоришь.
– А мы говорим?
– Почему бы и нет? Твой английский не так уж плох.
– А?
– В смысле, для иностранца, – сказал Берни.
– Иностранца? – переспросил Альдо. – Я из Нью-Джерси, там родился и вырос.
– Пассаик?
– Да, Пассаик. Как вы узнали?
– Вот поэтому мы и должны поговорить, – сказал Берни.
– Потому что я из Пассаика?
– И по другим причинам.
– По каким еще причинам? – спросил Альдо.
К тому времени мы с Берни уже просочились в дом.
– Шерман Ганз посвятил нас в свой маленький секрет, – сказал Берни. Мы были на кухне – огромной комнате с двумя крошечными серебряными мисочками в углу, Берни сидел за стойкой и пил кофе, Альдо стоял. Я подошел и понюхал миски – обе пустые – и уловил слабый перечный запах Принцессы.
– О? – сказал Альдо.
– Вы были его источником информации об инциденте с коленом Вафельки.
Альдо сел. Я остался стоять, не сводя глаз его штанины.
– Зачем он это сделал?
– Это правда?
Лицо Альдо немного побледнело. Крупный парень этот Альдо, крупнее Берни, но совсем не такой сильный. Когда ты стоял рядом с Берни, то чувствовал исходящую от него силу, а с Альдо такого ощущения не было.
– Вы собираетесь рассказать графу?
– Зачем?
– Вы работаете на него.
– Я не думаю, что Ганз имеет к делу какое-то отношение, – сказал Берни. – Так что и это к делу не относится. Но я был бы рад узнать, почему ты ему рассказал. Из простой любви к честной игре?
– Не совсем, – сказал Альдо. – Вафелька тоже играет нечестно.
Когда Берни чем-то по-настоящему интересуется, его глаза сразу загораются: это можно увидеть даже с другого конца комнаты, где я и оказался, направившись прямо к плите – за ней часто можно подобрать какие-нибудь объедки.
– Вы же знаете, как они много раз шли к победе нос к носу, – продолжил Альдо.
– Принцесса и Вафелька? – спросил Берни.
– И Вафелька всегда выигрывала, за исключением Балморала.
– И что в этом несправедливого?
– Вафелька хороша, в этом нет никаких сомнений, но Принцесса великолепна. Одна из величайших собак, которую я когда-либо видел.
– Ты разбираешься в собачьих выставках?
Альдо уставился в свою кофейную чашку.
– Со временем начал.
За плитой не нашлось ничего, даже паутины и пыли.
– Так в чем несправедливость?
– Это движение, которому она обучила Вафельку. Ничего общего с тем, что есть в правилах – ну, в критериях оценки – но каждый раз Вафелька берет их с потрохами.
– Жюри?
– Именно. Как раз перед тем, как начинается показ, Вафелька делает такое движение… Поднимает одну лапу, – Альдо поднял руку. – Как будто ей не терпится начать, но она слишком хорошо натренирована, чтобы торопиться.
– Звучит довольно мило, – сказал Берни.
Альдо ударил по стойке с такой силой, что его кофейная чашка упала и разбилась об пол. Это для меня стало большим сюрпризом, да и для Берни тоже: я понял это по тому, как поползли вверх его брови.
– Но стоит это ноль очков, как я только что сказал, – проговорил Альдо. – Она научила Вафельку жульничать.
– Она?
– Нэнси, естественно. Она работала на Ганза. Вы разве не знали?
– Всей истории я так и не услышал.
– История такая: граф устал проигрывать и нанял ее, чтобы она научила Принцессу какому-нибудь еще более впечатляющему трюку, – сказал Альдо. – Но знаете что?
– Принцесса отказалась.
– Чертовски верно. Она слишком гордая.
– И она тебе нравится.
– Принцесса? Она великолепна – лучшая собака, с которой я когда-либо работал.
– Ты работал с Принцессой?
– Когда пришла Нэнси, меня уволили. Вначале ее тренером был я.
– Я думал, ты секретарь.
