Где сокрыта библиотека полностью

Не говоря уже о том, что он думал обо мне.

Принесли кофе, и я сделал первый живительный глоток.

Темный, с ореховым послевкусием, без сливок.

Но тут кто-то еще опустился на плетеный стул напротив меня, тем самым немало удивив, а я никогда не удивляюсь. Он чопорно носил свою одежду, будто бы предпочел что-то другое накрахмаленному хлопку и отглаженным брюкам. Он улыбнулся мне в знак приветствия, и, хотя мы не виделись много лет, мои слова прозвучали гневно и осудительно.

— Что, черт возьми, ты здесь забыл?

Портер вскинул руку, подзывая официанта.

— Ты голоден?

Я скрестил руки на груди, чувствуя, как меня охватывает паника. Но я не позволил ему этого заметить. Я покачал головой. Подошел официант, и Портер заказал завтрак: вареные яйца и два тоста. Обычные, без масла. Он никогда не позволял себе никаких поблажек. Как и отец.

За исключением тех случаев, когда дело касалось игры в карты. Тогда отец не был таким уж ханжой.

— Я здесь, чтобы забрать деньги, — сказал Портер чертовски спокойным голосом, когда мы снова остались наедине.

— Забрать… — повторил я.

Иисусе. Когда я отправлял телеграмму, я не думал, что мой брат будет действовать столь быстро или что он лично приедет в Каир.

— В последней телеграмме ты предельно доходчиво объяснил свое новое положение.

— Да, — произнес я твердым голосом. — Но это не было приглашением. Я все еще работаю над этим. Вопрос довольно деликатный, и, если я облажаюсь, нам же будет хуже. Я только…

— Это должно произойти сегодня.

Его слова окружили меня яростным пчелиным роем.

— Это не может произойти сегодня. Это не может произойти завтра. Даже в этом месяце, Портер, — я стиснул зубы. — Они годами жили в этом разваливающемся доме. Еще один год их не убьет.

— Еще один год, — еле слышно повторил Портер.

— Скажи им, чтобы продали мое пианино, если им так необходима наличка.

— Уже.

Годы тренировок помогли мне не дрогнуть.

— Великолепно.

— Вместе со всеми картинами, медной посудой и латунными подсвечниками, — сказал Портер. — Прежде чем ты спросишь, я больше не могу давать им деньги.

Я как раз собирался спросить. Несколько лет назад Портер женился на богатой наследнице, когда ему едва исполнилось восемнадцать. Они с женой жили порознь. Насколько мне известно, София даже не жила в Англии.

Я знал, что Портер предпочел бы именно такой исход, даже если бы наш отец попытался вычеркнуть его из семейного реестра после последовавшего за этим скандала.

— И нужно ли напоминать тебе кто еще живет в этом разваливающемся доме?

Я поджал губы.

— Она потерпит еще год. У нее нет выбора.

— Крыша протекает, — продолжил Портер. — Они распустили всех слуг. Остался только повар.

У меня был план, и я собирался его придерживаться. Я пытался не обращать внимания на его слова, но они просачивались сквозь меня.

— Все драгоценности пропали, — продолжал Портер. — Вообще все ценное. Они находятся на грани. Они все. Поэтому я здесь.

— Возможно, это тебя шокирует, но у меня есть стратегия, — я провел рукой по лицу. Затем бросил несколько купюр на стол и встал, а мой брат, спотыкаясь, последовал за мной, неловко отодвигая свой стул. Я начал двигаться до того, как понял, куда хочу попасть. Я знал только, что мне нужно попасть внутрь.

— Ну, в чем дело? — послышался голос Портера за спиной.

— Каждый получит желаемое, — я покачал головой, кровь прилила к ушам. — Портер, мне нужно больше времени.

Он догнал меня и посмотрел, склонив голову набок. Мы были похожи внешне, словно отражения в зеркале. Волосы одинакового цвета, светлые глаза. Но каким-то образом я пошел в мать, а он в отца. В Портере было больше жестких черт, чем во мне, и он был стройнее.

— Что ты задумал? — спросил Портер.

Я наблюдал, как сложенные мной кусочки головоломки смещаются. Мое разочарование только росло, когда двигаемые мной детали паззла все никак не складывались в полную картину. Но из-за неодобрительного взгляда брата, ответ становился труднодостижимым. Мы пересекли вестибюль, и я взлетел по лестнице, перепрыгивая за раз пару ступеней, отчаяние заставляло меня двигаться все быстрее и быстрее.

— Расскажи мне о своей жене, — попросил он, тяжело дыша. — Мне любопытно.

— Я ей небезразличен, — сказал я гулко.

— Это прискорбно.

Когда я добрался до своего этажа, мне стало легче дышать. Его слова крутились в голове, отчего у меня началась мигрень. Я стоял перед нашей комнатой, не успев до конца осознать, что делаю. Я не знал, зачем подошел, но, несмотря на это, достал из кармана ключ и, отперев дверь, толкнул ее.

— Подожди здесь, — отрывисто сказал я.

— Уитфорд, что ты делаешь?

Я едва слышал его. Комната была пуста. Я думал, что она еще спит.

Портер просунул голову в дверной проем.

— Это спальня или кладовка?

Куда она могла пойти в такую рань? Она и ее чертова сестра. В комнату вошел мой брат, и я скорее почувствовал, чем увидел, как он оценивает каждый дюйм.

— Боже правый! Ты спишь на этой раскладушке? — воскликнул Портер. — Она выглядит неудобной.